Исай

Меня нет для них, как они перестали существовать для меня.

– Прости, что не послушала. Не стоило приезжать. Я все надеялась, что они испытывают если не любовь ко мне, то хоть какую-то привязанность, – прошептала я, нежась в крепких руках мужа на заднем сиденье автомобиля, мчавшегося вперед, оставляя мое прошлое позади.

– Тебе это было нужно. Ты ведь у меня упрямая девчонка, – подмигнул Феликс.

– Упрямством я заразилась от тебя, – улыбнулась я, глядя на мужа. Тот состроил самое невинное выражение лица, которое я у него видела.

– Быть такого не может! – наигранно серьезно возмутился Исай, а я лишь взъерошила пальцами влажные волосы на макушке мужа, стряхивая капли дождя.

Вопреки той горечи, что затаилась в сердце, я почувствовала себя счастливой. Да, у меня есть муж, любящий и любимый. Есть дочь. Есть бабушки. Есть дом. Есть мы – наша семья. А остальное не имеет значения. Остальное – в прошлом.

* * *Глава 29

Все налаживалось. Каждым нервом чувствовал это. Арсения тихо лежала рядом, устроив голову на моем плече.

Минуту назад Денис Алексеевич прислал сообщение с парой фоток Веры и бабушек. За дочь я был спокоен.

Я так и не сказал Белке про Судаковых. Да и про ее отца утаил. Просто не смог. Знал, что в любимых глазах будут стоять слезы и немой вопрос: «Что со мной не так? Почему родители так несправедливы?».

Я не мог дать ответа. И сам не знал причины, по которой мою Сеню нельзя любить. Она ведь идеальная: сильная, любящая, нежная, заботливая.

Я видел, как ей плохо сейчас. Как она старается показать, будто ничего не произошло. Но я различал грусть в ее взоре. И мне хотелось стереть, вытравить это чувство из сердца любимой.

– Я хочу сделать тест ДНК, – тихо прошептала Белка, не открывая глаз.

Признаться, я и сам думал об этом. Ведь нельзя быть настолько жестоким по отношению к своему ребенку.

Либо же родители Белки – самые настоящие звери.

– Как скажешь, родная, – согласился я.

На ночь мы остановились в гостинице. Белка запретила мне сидеть всю ночь за рулем. Я же не стал расстраивать ее отказом. Хотя, по сути, не раз вот так гнал тачку всю ночь напролет.

Сейчас же нам некуда было спешить. Только к дочери. Но она уже спит под опекой бабушек и под присмотром Штормова и его парней.

Сеня вновь затихла, а ко мне сон так и не шел. Я лежал, поглаживая хрупкую спину жены, скользил пальцами по тонким позвонкам и думал.

Моя Белка слишком гордая, чтобы попросить. Но ведь будет мучиться. Возможно, не сейчас, когда обида на родителей еще теплится в ее душе. Позже – непременно. А я не хочу, чтобы прошлое вставало между нами. Хватило. Сыт им по горло.

– Я заплачу адвокату. Если и не выпустят, то смягчат наказание, – выдохнул я.

Белка молчала. Думал, она все же уснула.