Искупление 6

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, - сказал он, каким-то образом повернув наши тела так, что я оказался загнанным в угол у входа в переулок, а он блокировал мой побег. – Мне нужно, чтобы ты поговорил со своей матерью за меня.

Она слушает тебя. Она примет меня обратно, если ты ей скажешь.

– Забрать тебя обратно?- Я невесело рассмеялся. – Ты что, совсем с ума сошел? Для тебя нет возврата, старик. Ты чуть не убил свою собственную дочь. Ты отправишься в тюрьму, мудак, а не домой к своей жене.

– Я не сяду в тюрьму, мальчик, - ответил он, звуча так уверенно, что это не понравилось мне.

– Но ты отправишься в ад, если не разберешься с этим для меня.

– Тогда увидимся там, - выплюнул я, не желая уступать этому мудаку, независимо от того, насколько сильно он раздражал мои зубы.

Странным образом, его жестокое обращение было знакомым.

В отличие от моей матери, я знал, на чьей стороне мой отец.

Это дало мне какое-то болезненное, пугающее утешение.

Я знал, что это не имеет смысла, но это было то, что я чувствовал – в редких случаях я оступался и позволял себе чувствовать.

Его жестокость была для меня домом.

Это было все, что я знал.

Я мог справиться с его атаками, потому что знал, что они последуют.

Я никогда не знал, что будет с мамой.

Господи, у меня серьезно помутилось в голове.

У меня волосы встали дыбом на затылке, когда я наблюдал, как он наблюдает за мной.

Его холодные мертвые глаза были прикованы к моим, посылая холодную дрожь по моему позвоночнику, что привело к содроганию моего тела.

– Ты думаешь, что знаешь все, парень, - сказал он, делая угрожающий шаг ко мне.– Думаешь, что ты лучше меня, но ты увидишь.

Как только твоя симпатичная девушка выплюнет этого ребенка, ты увидишь. Ты поймешь, каково это – быть в ловушке.

– Не смей, блядь, говорить о ней, - предупредил я, шерсть встала дыбом. – Я серьезно.

– Ты узнаешь, на что это похоже,-продолжал он подначивать меня – и подходить ближе.– Ты, наконец, узнаешь, каково это – быть мной.

– Я никогда не буду тобой, - предупредил я, отступая дальше. – Я лучше перережу себе вены, чем стану тобой!

– Ты уже я, - горячо прорычал он. – Ты всегда был мной, мальчик. Посмотри на себя,-подтолкнул он, сокращая расстояние между нами и кладя мускулистую руку мне на плечо.

– Ты не можешь оставить ее в покое так же, как я не могу оставить твою мать.

Разве это не достаточное доказательство для тебя?

У меня кровь застыла в жилах.

Его слова потрясли меня до глубины души.

Потому что он озвучивал мои самые глубокие страхи вслух.

Хуже того, он высказывал правду.

Потому что это было правдой.

Я не мог оставить Моллой одну.

Сходство было сверхъестественным, и это заставило мой разум закрутиться.