Камуфлет

Что думаете об этом?

— Голову нафли? — спросил Ванзаров.

— Это и есть второй вопрос к вам, как сыщику, так сказать. Где может быть голова?

— От нее должны были избавиться в первую очередь.

— Совершенно верно! Причем избавились так ловко, что место преступления мы нашли, а вот головы пока нет. Далее…

— Ротмистр, довольно игр.

— Какие игры, Родион Георгиевич, прошу совета, что делать! — Модль собрал протокольные снимки, разложенные по карте. — Представьте, собраны все улики, есть обезображенный труп, о котором сообщил пристав Шелкинг, и даже есть подозреваемый.

Но вот незадача: трудно представить, что супруга чиновника полиции — помощник убийцы. Что нам делать?

— Где разделывали «чурку»?

— В сарае дачи, которую арендует на лето семейство чиновника Ванзарова. — Ответ прозвучал без намека на балагурство. — Найдены следы крови и топор с пятнами. Ваша кухарка также признала, что две части тела из найденных завернуты в ее старые платки. А говорите, сундук у покойного Одоленского пропал! Шутник-с!

— Убийство было соверфено в ночь с четверга на пятницу, это установлено экспертизой. Обыск вы проводили вчера.

Почему нафли следы только сегодня?

— Мы искали всего лишь запрещенную литературу, о которой был донос. В доме обыск закончили, как только нашли ее. В сарай не заглядывали, не было такой нужды.

Модль свернул карту трубой, раскрыв стол, на котором обнаружилось заведенное дело с отчетливо выведенной надписью «Ванзаров»:"

"— Надеюсь, как профессионал, не станете отрицать: имеется предостаточно оснований для ареста вашей супруги? — И вперился змеиными глазами.

Выдержал Родион Георгиевич, выдержал стойко. Лишь поинтересовался, что с женой.

Оказалось, Софья Петровна находится в камере, здесь, на Мойке, с нее снят допрос, она ни в чем не признается. Глафира также арестована, но дала признательные показания: созналась, что хозяин ее узнал о любовнике, пригласил юношу на дачу, напоил и убил в сарае. Чтобы замести следы, приказал супруге сложить тело в сундук, части тела завязать в узел, сундук оставить у извозчика, а руки-ноги выбросить в городе по дороге. Голову велел утопить в озере. Ротмистр предъявил страницы допроса, подписанные каракулем няньки, и добавил с теплым чувством:

— Понимаю, выглядит странно.

Когда б такой специалист решился на убийство, то не стал разбрасывать по кустам тело. Вам я верю, но показания не спрячешь.

— Могу ли знать, где мои дочки? — Ванзаров удерживал бешенство на тонкой ниточке.

— Они помещены в Николаевский женский приют. Да вам и не до них нынче будет… Принимайтесь-ка за работу, коллежский советник, да как следует. Но в другой раз выполняйте уговор. Шутки кончились.

— Я делаю все возможное…

— Вот и делайте! — рявкнул Модль.