Камуфлет

И хорошенько прижмите. Только одно условие. Розыск ведите сугубо частным образом. Ни один из ваших не должен ничего знать… В случае успеха — повышение по службе и личная благосклонность барона Фредерикса.

«А налево пойдешь — отставку и голодную старость найдешь, видимо так?»

Между тем платок пора было выжимать.

— Сделаю что смогу… Только поясните: есть корпус жандармов, Особый отдел, дворцовая полиция, да и вафа служба, а вы обрафаетесь ко мне. Почему?

— Вы умный человек. Не задаете неуместных вопросов, — отчеканил Ягужинский. — А кроме того, вы порядочный человек.

Исполните поручение, не стараясь извлечь особой выгоды…

«А еще загребать жар принято чужими руками. Победу приписать себе, а неудачу свалить на голову коллежского советника».

— Могут понадобиться сведения о князе…

Ягужинский пообещал всяческое содействие и добавил:"

"— Взяться основательно. Любые открывшиеся улики сообщать немедленно.

Мотор замер. Полковник в штатском нажал дверную ручку:

— Завтра встретимся в шесть на этом месте. У нас трое суток. До катастрофы.

С наслаждением Родион Георгиевич глотнул горячий, но свежий воздух.

Четырехколесное чудо уркнуло и исчезло вдали. А коллежский советник оказался там, где и был: около пригородного вокзала. Ворота в дачный ад встречали паровозным чадом отца семейства.

Августа 6 дня, года 1905, около шести, полегче

Летняя дача в Озерках

У любящего мужа два союзника — воля и терпение. Они помогли пережить не одно мгновение счастья наедине с Софьей Петровной. Драгоценная супруга умела поставить дело так, что разумный и уважаемый чиновник сыскной полиции дома оказывался виноватым болваном; при этом он, разумеется, делал все исключительно назло, чтобы только обидеть.

Даже трагические события января, когда жизнь семьи оказалась под угрозой, не образумили госпожу Ванзарову. Оправившись от испуга, она еще крепче взялась управлять мужем. Хомут семейной жизни натер шею крепко.

Нет, жены Родион Георгиевич не боялся. Тут было другое. На допросах законы логики ставили преступнику ловушки, а пред Софьей Петровной логика оказывалась бесполезна. Меч побед, выкованный в словесных дуэлях, рассыпался в прах. От такого бессилия и старина Сократ зарыдал бы мраморными слезами.

Грядущее объяснение с дражайшей половиной требовало полной мобилизации духа.

От пригородной станции нужно было пройти пешком. Ванзаров свернул на протоптанную тропинку, но тут в кустах послышался шорох. Обнимались два силуэта. Они кажется, вальсировали. Да, любовь на природе — вещь восхитительная.

Коллежский советник вежливо кашлянул.

Ему ответил шум веток.

Родион Георгиевич отворил потихоньку калитку и вошел в летний сад, так и не решив, как приступить к делу.

На веранде властвовала Глафира.