Камуфлет

— Я осведомлен, что у тебя есть любовник, — проговорил Родион Георгиевич с исключительным спокойствием и даже улыбнулся. — Хочефь развода? Изволь. Когда отправляемся в суд?

Надо сказать, что в августе дела о разводах передали от непреклонной духовной консистории в либеральный окружной суд, отчего разведенных пар увеличилось втрое. Ну, не может быть, чтобы Софья Петровна только этого и ждала! Видимо, в ее жизни действительно происходит нечто."

"— Жестокий человек! Иезуит! — воскликнула она с заметной растерянностью.

— Не иезуит, а инквизитор, дорогая… — любезно поправил супруг.

Но довод логики раздул пожар.

— Я всегда знала, что ты не любишь меня! — закричала госпожа Ванзарова. — Бедные девочки! Ну, ничего, они вырастут, и ты еще пожалеешь! Откуда ты знаешь…

— Полиции известно все.

— Сатрап! Прислужник царя Кровавого!

«Вот ведь досада: анонимный доброжелатель прав. Что ж, пока не время думать, как жить дальше. Об этом я подумаю завтра».

— Где вы познакомились с Одоленским? — допросной резкостью хлестнул Ванзаров.

— О чем ты? — Она смотрела прекрасными заплаканными глазами.

Но сейчас трюк не сработал.

Напротив, придал решимости:

— Могу ли знать, как давно у вас роман с князем Одоленским?

— Боже, какая гадость!

— Советую отвечать, дело касается серьезного преступления…

Софья Петровна заплакала по-настоящему, дернулась, но была схвачена за локоть:

— Требую ответа как чиновник сыскной полиции. Вы не понимаете, во что вас могли втянуть.

— Я не знаю никакого Одоленского! — Она попыталась вырваться, но супруг держал крепко. — Пустите, вы сломаете мне руку!

— Не знаете? Значит, не он ваф любовник? А кто же?

— Отпустите…

— Зачем вы утром выехали с дачи и передали Одоленскому сундук, то есть ковчежец? Для чего были в нафем доме?

— Мне больно…

— Кто вафи друзья — содалы?

— Боже мой…

— Содалы называют вас Пенелопой? Отвечать!

Госпожа Ванзарова перестала всхлипывать и посмотрела в лицо мужа с испугом:

— Родион, что с вами сделала полиция… Вы сумасшедший!

Пощечина звонким шлепком украсила физиономию чиновника полиции.

Захват локотка ослаб, преступница вырвалась и принялась улепетывать в глубину сада, поднимая юбку и отчаянно голося. Родион Георгиевич невольно сжался: не ровен час споткнется, упадет и разобьется…

Он выбрался на дачную тропинку и побрел к станции, не торопясь. Поезд в город будет минут через двадцать, не раньше. Думать о чем-либо сил не было.

Внезапно, из кустов, в шагах десяти, выскочила фигурка, заметила Ванзарова и опрометью кинулась обратно. Над лесом опустились молочные сумерки, но узнать беглянку не представляло труда. В зарослях, без сомнения, исчезла Антонина Берс."

"Донесение старшего филера А. Ф.