Изменить себя

Тапки на месте, лавка у двери, как я её и оставила. Ой, нет, не как оставила. Дверь спальни открывается внутрь, и её явно пытались открыть. А лавка изрядно тяжёлая, я еле её придвинула. Вот и тут снаружи попытались отодвинуть, но не преуспели. Отодвинули сантиметров на пять, что ли, да и всё. И уж конечно, ничего не разглядели. А двигать сильнее, видимо, не решились, чтобы не перебудить половину дворца. Вот и хорошо.

И после всего я легла и уснула тут же, стоило мне только закрыть глаза.

Но подъём был, как обычно, по расписанию. Застучали в дверь – будто у меня тут пожар, или будто я им денег должна, и давно уже не отдаю.

- Ваше высочество! Отоприте немедленно! – о, это гофмейстерина Матильда, ну, я сейчас ей устрою!

Я поднялась и подошла к двери.

- Доброе утро, госпожа Матильда. Что вам угодно? Почему вы так громко кричите прямо с утра? И почему вы позволяете употреблять по отношению ко мне слово «немедленно» и повелительное наклонение, будто я у вас в штате служу?

За дверью слышалось сопение и тяжёлое дыхание, а потом госпожа Матильда снизила накал тона и произнесла:

- Ваше высочество, не угодно ли вам подняться и умываться? Я зашла пожелать вам доброго утра.

- Благодарю вас, я непременно это сделаю, уже сейчас. И вам доброго утра, госпожа Матильда, - если со мной вежливо, то и я на рожон не полезу.

Я отодвинула лавку от двери и вернула её на своё место. Госпожа Матильда бурей ворвалась в спальню и оглядела её, принюхиваясь, как ищейка какая.

- Почему вы заперлись? – она смотрела так, будто желала просверлить во мне дыру.

- Потому что мне постоянно мешают спать. Люди в вашем штате дурно воспитаны, и ведут себя совершенно бесцеремонно. Они приходят в чужую спальню, где их никто не ждёт, и куда их никто не звал, лезут в чужую постель и трогают меня!

- Нам всем нужно убедиться, что с вами всё благополучно."

"- Для этого совершенно не обязательно мешать мне спать. Как вы думаете, что вообще можно подумать, если видишь ночью в своей спальне, да как бы не у себя в постели чужого человека?

- Это же не мужчины, - с негодованием произнесла госпожа Матильда.

- Ну и что? - пожала я плечами. – Намерения мужчин, по крайней мере, были бы понятны. А вот отчего ко мне зачастили придворные дамы – хотелось бы узнать. Но сейчас мне нужно умыться и одеться.

- Да, конечно. Умыться. Лобелия, неси воды!

Лобелия – служанка лет тридцати, она всегда носит воду поутру и выносит ночной горшок. Она и принесла полный кувшин воды, даже подогретой. Госпожа Матильда подозвала кого-то из коридора, вошла её подпевала – Изабелла, принесла поднос с мылом, щётками и всякими ухаживающими кремами. Крема эти я обычно игнорировала, потому что, во-первых, не так ещё всё и страшно, а во-вторых, в моей жизни сейчас нет ни лютого холода, ни сильного ветра, ни жаркого солнца.