Калейдоскоп

Пока она делала упражнения, Джон бродил по берегу, а потом они поужинали омарами и в половине двенадцатого приехали к нему домой и сразу же завалились в кровать. Саша была в хорошем расположении духа и на этот раз воздержалась от нытья, что его неумеренная страсть наносит ущерб ее драгоценному телу. Они проспали в обнимку до десяти утра в воскресенье. И вдруг она с диким воплем сорвалась с постели.

— В чем дело, Саш? Ты где?

Джон с трудом продрал глаза. Комнату заливал яркий солнечный свет. Саша метнулась в ванную, включила душ. Джон отбросил простыню и последовал за ней.

— Что ты делаешь?

Из-за пара в ванной ничего не было видно, но потом он разглядел Сашу: она завязала волосы узлом на макушке и подставила лицо горячим струям.

— Ты что это — в такую рань?

— Я обещала Доминику приехать в половине двенадцатого.

— Так еще полно времени!

— Я должна приготовить для всех закуску.

Она выключила душ и начала вытираться.

— Это интересно. Здесь ты никогда не готовила.

Джон злился. Вчера они так хорошо провели день, а теперь она спешит оставить его одного. Он надеялся еще раз заняться с ней любовью, а она напустила на себя деловой вид.

— Это совсем другое дело. Они же танцовщики.

— Танцовщики что-то особенное едят?

— Не будь идиотом.

Нет, он вовсе не идиот. Просто устал от стычек.

— Я позвоню, когда вернусь домой.

— Не стоит утруждать себя.

Джон вышел из ванной и, достав из ночной тумбочки пачку сигарет, закурил. Вообще-то у него не было такой привычки, разве что Саша уж слишком допекала; тогда курево то ли снимало напряжение, то ли усиливало — во всяком случае оказывало какое-то действие.

Она с ангельским выражением взяла его расческу и начала причесываться.

— Джон, не веди себя как маленький. Я взяла бы тебя с собой, но там будут только свои. Никого приглашенных, тесный домашний круг. — Она сладко улыбнулась, и Джон уловил в этой улыбке оттенок мести. — Как у вас в Бостоне.

Вот, значит, как! Да пошла она к черту со своими играми! И своими танцовщиками.

— Завтра вечером увидимся? — она замерла на пороге, смирная, точно мышка.

— Не знаю. Понедельник — день тяжелый. У меня прорва работы.

Саша твердым шагом подошла к нему и, прижавшись всем телом, крепко поцеловала в губы. Стоя в дверях спальни в чем мать родила, Джон почувствовал возбуждение.

— Я люблю тебя, — произнесла Саша.

Ей нравилось доводить его до белого каления, так что он и любил, и ненавидел в одно и то же время. Саша удалилась, торжествуя, а ему хотелось выть от обиды и неутоленного желания.

Чтобы отвлечься, Джон позвонил младшему брату и провел весь выходной у него в Гринвиче. Там он вместе с Филипом, Патти и их сыном играл в парный теннис, а потом плескался в бассейне с их дочерью.