Капер

Обе стороны разглядывали друг друга с нескрываемым презрением, только в одном случае основой служила зависть, а в другом — страх.

— Я в тебе не ошибся! — начал разговор князь Оранский.

Если разговор начинается с комплимента, следом будет плохая новость.

— Я нанял английских и французских солдат, больше пяти тысяч. Хотел, чтобы ими командовал ты, но они против. Доверяют только своим командирам. Я не смог их переубедить, — продолжил Вильгельм Оранский, всем своим видом показывая, как ему не нравится такое упрямство наемников.

— Я сам не хочу ими командовать.

Серьезных противников не осталось, так что и без меня разберутся. С удовольствием отправлюсь домой и займусь подготовкой фрегата к новому походу, — сказал я.

— Правда?! — произнес князь Оранский, глядя на меня с недоверием.

Видимо, быть прославленным полководцем — его заветная мечта. Нас всегда тянет в чужое болото, потому что в своем трудно утонуть.

— Мне больше нравятся морские сражения, — ответил я, чтобы совсем уж не разочаровывать его.

— Само собой, наступит час — и твои заслуги будут оценены по достоинству, — сообщил князь, как он думал, в утешение.

Если когда-нибудь еще раз пообещает это, пойму, что никаких наград мне не светит.

— Могу прямо завтра передать командование Шарлю де Гарнье, — предложил я."

"— Нет, побудь здесь, пока не придут англичане с французами. Они будут здесь через неделю или даже раньше, — сказал Вильгельм Оранский. — В замке сидит испанский гарнизон. Мало ли, что им в голову взбредет?!

— Могу их выкурить оттуда, — предложил я.

— Сражение в центре города заденет интересы многих знатных горожан, — дипломатично огласил он запрет гентцев на проведение такой операции.

 — Испанцы сами сдадутся, когда кончатся продукты, или поймут, что помощь ждать неоткуда.

Йохан Гигенгак подал нам вино в серебряных кубках большего размера, чем у князя. Это был розовый гренаш из Руссильона, так полюбившийся мне в прошлом… даже не знаю, как правильно назвать мои перемещения во времени.

— Какая прелесть! — похвалили вино Вильгельм Оранский. — Гренаш очень ценится в моем княжестве, а здесь не в моде. Где ты его достал?

— Отбили у испанцев, — ответил я. — К сожалению, всего одну бочку, причем не полную, так что поделиться не смогу.

— Нет-нет, мне на днях должны привезти несколько бочек. Могу прислать пару тебе, — предложил он.

— Не откажусь, — молвил я.

С паршивой овцы хоть шерсти клок. Деньги предлагать мне князь, видимо, стесняется. Ведь получил их от меня. Или считает — и правильно считает, — что у меня денег все равно больше.

Словно догадавшись, что я подумал о деньгах, князь Оранский пожаловался с горькой иронией:

— Приходится тратить много денег на представителей провинций.