Карим. Против воли
С самого детства я сторонилась друга старшего брата. При каждой встречи Карим нагонял на меня необъяснимый страх, заставляя сердце биться в ускоренном ритме. Взрослый. Жёсткий. Опасный. Но именно к нему я пришла посреди ночи, когда мой брат внезапно пропал, а через несколько дней после этого в доме появились коллекторы. Я умоляла Карима о помощи, надеясь на его поддержку и покровительство. Жаль, что тогда я не знала, чем всё в итоге обернётся.
— Вот скажи, Алиев, сколько лет мы знакомы? — спросил Арс, немного успокоившись.
— Тридцать.
— Тридцать, — повторил Зарецкий. — Чертовых тридцать лет! Я ведь другом тебя считал все эти годы, да не другом даже, а настоящим братом. Помнишь, сколько мы всего пережили?
— Помню, — согласился Карим, кивнув головой.
— Помнишь, когда ты хотел покончить с собой, кто тебя вытащил из петли?
— Не вспоминай…
— А я буду! Буду вспоминать, Карим! Хочу, чтобы ты допёр своими мозгами, как мне херово сейчас. Люба — это всё, что у меня есть. Да я даже не женился из-за неё. Всё своё время и силы я отдал сестре — единственному близкому человеку. Ты же знаешь, каково это терять любимых людей?!
Арс надавил на самое больное. Залез глубоко в сердце и вскрыл затянувшиеся раны. Конечно же, Карим всё помнит, как сейчас. Зачем Зарецкий напоминает?! Ведь знает же, что Карим сам чуть не сдох на второй день после похорон Лейлы и маленькой дочки.
— Арс, если ты не считаешь себя последней сволочью, то прекрати этот разговор. Ты же знаешь, как мне больно всё вспоминать, — у Карима дрогнул голос, но Арсению было всё равно. Он хотел вывести друга на сильные эмоции, чтобы тот наконец-то оценил степень его переживаний и боли.
— Карим, я прошу тебя в последний раз. Если ты действительно любишь мою сестру, но отпусти её. Уйди с дороги и не ломай девочке жизнь. Вы разные с ней, пойми. Для тебя она всего лишь очередная жена, любовница, называй как хочешь. А для меня… Для меня — она смысл всей жизни. Пойми, я любого убью за свою сестру. И по-хорошему, тебе давно пора свернуть шею.
— Никуда я не уйду. Даже не проси. Думаешь, ты один считаешь Любу смыслом жизни? — ухмыльнулся Карим, вызвав на лице друга звериный оскал. — Да для меня она и есть — вся жизнь. Почему ты не можешь принять этот факт, как данность? Почему всё время сопротивляешься? Ну? Ты же знаешь меня тридцать лет, неужели все эти годы я был таким херовым, что теперь ненавидишь?
— Слушай, мне надоел этот разговор. Я тебя предупредил, Карим. Подойдёшь к Любе — убью.
— Убьешь? Что ж, удачи.
Карим повернулся к Зарецкому спиной и, не говоря ни слова, вернулся в реанимационное отделение. Отыскал лечащего врача и провёл с ним за беседой почти полчаса. Прогнозы оказались печальными. Жизнь его девочке спасли, а вот возможное материнство — под очень большим вопросом. Шансы: забеременеть, выносить, а затем родить здорового малыша — снизились в два раза. После полосной операции, которую провели медики, Любе понадобится целый год на реабилитацию и то, забеременеть нормальной маточной беременностью с одной фаллопиевой трубой без рецидива — очень трудно и рискованно.
