Картина без Иосифа

Полли могла им сообщить только одно — останавливался он всегда в отеле неподалеку от Юстон-стейшн. Она вспомнила. Интересует ли их, как он называется?

Разумеется, если можно.

Она стала подниматься с кресла и задохнулась от боли.

— Простите, — сказала она. — Я здорово ушиблась. Неуклюжая корова. — Она потихоньку сползла с кресла и оттолкнулась руками, вцепившись в подлокотники.

Линли наблюдал за ней, хмурился, отметив, как странно она придерживала на груди пуловер. Она не выпрямлялась во весь рост. А при ходьбе волокла правую ногу.

— Полли, кто приходил к вам сегодня? — резко спросил он.

Она остановилась как вкопанная.

— По-моему… — Она наморщила лоб и уставилась в пол, будто усиленно припоминая. — Нет. Никого не было.

— Я вам не верю. Ведь вы не упали, верно?

— Упала. Ушибла спину.

— Кто это был? Может, мистер Таунли-Янг? Решил поговорить с вами о тех случаях озорства, которые творятся в Коутс-Холле?

— В Холле? Нет, — искренне удивилась она.

— Значит, насчет последнего вечера в пабе? О мужчине, с которым вы сидели? Ведь это его зять, не так ли?

— Нет. То есть да. Это был Брендан, верно. Но мистер Таунли-Янг сюда не заходил.

— Тогда кто?…

— Я упала. Грохнулась. Поделом мне, впредь буду более осторожной. — Она вышла из комнаты.

Линли вскочил на ноги и подошел к окну. Оттуда шагнул к книжной полке. Потом снова к окну. Под подоконником шипел настенный радиатор, настойчиво и раздражающе. Он попытался повернуть ручку. Она не поддавалась. Он схватил ее крепче, напрягся, обжег руку и выругался.

— Томми.

Он повернулся к Сент-Джеймсу, оставшемуся на софе.

— Кто? — спросил он.

— Пожалуй, более важно — зачем?

— Зачем? Ради бога…

Голос Сент-Джеймса был тихим и абсолютно спокойным.

— Сам посуди. Приезжает Скотленд-Ярд и начинает задавать вопросы. Все должны придерживаться уже установленной версии. Возможно, Полли отказалась. Возможно, кто-то это знает.

— Господи, дело даже не в этом, Сент-Джеймс. Кто-то избил ее. Кто-то…

— Ясно как день, но она не желает говорить. Может, боится. Может, выгораживает кого-то. Мы не знаем. В данный момент гораздо важнее, связано ли то, что с ней случилось, со смертью Робина Сейджа.

— Ты говоришь как Барбара Хейверс.

— Кто-то ведь должен так говорить. Полли вернулась с клочком бумаги.

— Гамилтон-Хаус, — сказала она. — Вот телефон.

Линли сунул бумажку в карман.

— Сколько раз мистер Сейдж ездил в Лондон?

— Четыре. Может, пять. Могу заглянуть в его ежедневник, если вам нужно знать точно.

— Он еще здесь?"

"— Все его вещи здесь. В его завещании изъявлена воля, чтобы все его вещи были отданы на благотворительность, но не сказано на какую. Церковный совет велел все упаковать и хранить, пока они не примут решение, куда их отправить. Может, хотите на них взглянуть?

— Если можно.