Керимов Эмин (вынужденный брак)

— Знаю, — прикусив нижнюю губу, опускает ладонь на ремень моих джинсов. — Не бойся, папа ничего не узнает.

— Ты меня сейчас уговариваешь?

Отпрянув, Яра смотрит на меня снизу вверх туманным взглядом.

— Я знаю, что тоже нравлюсь тебе. И когда ты меня поцеловал, я почувствовала… кх, — мнётся, слова подбирает и краснеет, когда я ей подсказываю, что она почувствовала. — Да, его.

Подцепив пальцем подбородок, заставляю Яру не отводить смущённого взгляда и смотреть мне в глаза. Если я правильно понимаю, то девочка — ещё девственница.

— Был ли у тебя мужчина когда-нибудь? — прямо спрашиваю, отчего Ярина краснеет ещё больше.

Вздохнув, Яра поджимает губы и качает головой.

— Прости, малышка. Но делать тебя взрослой я не собираюсь. Лучше найди себе ровесника.

— Но мы же только что целовались! И я чувствовала, как ты…

— Яр, давай будем честными друг с другом? Я старше тебя на четырнадцать лет. И тот формат отношений, к которому я привык, тебе не подойдёт. Подстраиваться ни под кого я не собираюсь. Твой отец — дорогой мне человек. И мне бы не хотелось ссориться с ним из-за тебя.

— Почему ты уверен, что из-за меня вы обязательно поссоритесь с папой?

— Потому что знаю. Пора завязывать наш с тобой флирт, он переходит все границы. Лучше держись от меня подальше. И встречайся с мальчиками твоего возраста.

Ярина

Грудную клетку сжимает тисками. А от нахлынувших эмоций мне становится нечем дышать. Слова Эмина бьют меня наотмашь, отрезвляют как пощёчина!

Мне сказать ему нечего. До этого момента я думала, что нравлюсь мужчине. И наш поцелуй — лишнее тому подтверждение. Потому что никто и никогда не целовал меня так, как ОН! Страстно. Жадно. Будто намереваясь съесть. А ещё я чувствовала возбуждение Керимова и была уверена, что интересую его как женщина. Но он парой предложений растоптал меня. Унизил. И я сама не знаю, почему ещё не заплакала. Ведь глаза жжёт чем-то ядовитым.

Посмотрев с лёгкой ухмылкой, Эмин щёлкает меня по носу пальцем. И уходит! Размашистым шагом идёт к своему чёрному ""Мустангу"", садится в него. И железный конь резво стартует вперёд.

Чёрт бы тебя побрал, Керимов!

От злости я готова сыпать вслед непристойные слова. Но не могу! Остолбенела. И со мной такие ощущения впервые. Ещё никогда в жизни не было такого, чтоб я теряла дар речи.

Когда ""Мустанг"" превращается в чёрную точку, а затем и вовсе скрывается за воротами, я оживаю. Руками растираю по щекам слёзы, которые уже катятся по шее и ныряют под одежду. Всё-таки расплакалась…

Обессиленная, словно меня выжали, как вещь в центрифуге, и на подкашивающихся ногах, я иду домой. Это самый паршивый день рождения в моей жизни. Я запомню его навсегда. Двойной удар! А то и тройной, если учитывать предателя Андрея.

К чёрту всё…

Оказавшись в своей комнате, даю волю слезам.