Хочу свести тебя с ума

В раскуроченной ванной все, что могу себе позволить – помыть руки и ополоснуть лицо теплой водой.

Когда захожу в кухню, чтобы сделать себе горячий чай, натыкаюсь на Волкова. Он снова с голым торсом и снова этот торс притягивает мое внимание и будоражит. Даже несмотря на то, что я зла. На него в том числе! Я не хочу этих реакций! Не хочу чувствовать того, что ощущаю рядом с ним – что-то странное и непривычное. Что-то, что сложно объяснить словами, но мне одновременно хочется на него смотреть и не видеть его никогда! Хочу обессиленно рычать и кусаться! Хочется его трогать! И не прикасаться! Никогда! Разве это нормально? Чувствовать такую гамму разносортных эмоций к одному человеку? Чувствовать и знать, что взаимности этим чувствам нет. Он никогда не посмотрит на меня так, как смотрит на свою бывшую или настоящую девушку. На Соню.

– Вот черт… – бормочет себе под нос Паша, когда из его рук выпадает ватный диск, который прижимал к разбитой губе.

Он медленно нагибается за ним, придерживая одной рукой такой же диск на рассеченной брови, но я неожиданно и для себя успеваю поднять с пола ватный диск прежде, чем Паша.

Выбрасываю грязную вату в урну.

На столе перед Волковым стоит бутылек с перекисью водорода, вокруг которого разбросаны окровавленные тампоны.

Павел ловит мой взгляд. На секунду, а потом кружит по моему лицу внимательным задумчивым прищуром. Следит за каждым моим движением, пока беру чистый диск и смачиваю его перекисью.

Я не обязана это делать. Не должна! Но обхватываю подбородок Волкова и приподнимаю его, спрашивая:

– Твоя сестра знает, как оригинально ее младший брат проводит субботние вечера?

Прикладываю вату к разбитой брови.

Здоровая бровь Волкова изгибается в вопросительную дугу.

– Если бы знала, она давно бы уже была здесь, – усмехнувшись, отвечает он и прикрывает глаза, когда аккуратную промакиваю рану. – Испугалась? – внезапно интересуется, открыв глаза и посмотрев на меня с предельной сосредоточенностью.

– Нет, – отвечаю я и убираю тампон. Смачиваю новый. – Драки – частое явление в моей жизни, – пожав плечами, говорю с нескрываемым упреком и замираю с ватой в руке, глядя на растянутые в улыбке губы Волкова. Страх – меньшее, что сейчас меня беспокоит. У меня болит нога, которую мне отдавили, и, кажется, ноет сердце. Но я ни за что не признаюсь в этом.

– Череп давно нарывался. Он реально перегнул.

– Перегнул насчет Луки или…Сони? – спрашиваю, понизив голос до полушепота. Возможно, я перехожу границу и лезу не в свое дело. Дергаю льва за усы. Но…возможно, я маньячка, и мне хочется услышать и в очередной раз убедиться, насколько дорога ему Соня. Просто раз и навсегда зарубить себе на носу, что Паша никогда не слетит с тормозов из-за меня.

В ответ на мой вопрос Паша меняется в лице.