Хочу тебя себе

И практически несу в сторону санузла.

— Нужно было сразу сказать, что то были постановочные фото и видео, я бы успокоился. Ты же знаешь мой взрывной характер и темперамент.

— Зачем мне врать? И ничего я о тебе не знаю, Глазунов, и знать не хочу, — тяжело вздохнув. — Конечно же, всё это было настоящим. Мне нравилось валяться с Поповым в кровати, его маленькие пухлые губки доставляли мне удовольствие. Жаль, что я ничего этого не помню, потому что меня обкололи какой-то гадостью, а потом бросили почти голой в сырой, холодный подвал. Пытается оттолкнуть, но я не двигаюсь.

"— Хорошо, Лена, я был не прав и повёл себя отвратительно. А теперь давай я помогу сделать тебе твои дела. Врач сказал, что ты не подвергалась сексуальному насилию. Тебя осматривали.

— Шикарно, просто шикарно, — зыркает она волком. — Почему эти коновалы всё тебе рассказывают?

— Потому что я даю им за это взятки. — Стараюсь придать ей вертикальное положение. — Обхвати меня рукой за шею и пойдём дальше.

— Лучше я обхвачу кактус на посту медсестры губами, чем позволю тебе с собой обниматься.

И снова это бешенство. Рванув её на руки, решительно иду вперед, уже не обращая внимания на её сопротивление. Ни одна девушка не смогла вызвать во мне столько противоречивых эмоций. А у Лены получается. Иногда я хочу убить её, а после схожу с ума от близости, даже сейчас, когда она слаба, я желаю, чтобы она радовалась моему присутствию и смотрела с вожделением. Чтобы была влюбленной и одурманенной, звала по имени со страстью и нежностью. И рядом с ней меня мучают какие-то ненормальные, почти шизоидные смены настроения. То я невыносимо жестокий, то хочу принадлежать ей целиком, испытывая щенячий восторг от одного её присутствия.

— Кстати, где Инна? — зачем-то спрашивает она.

Какая, к черту, Инна? Мне никто не нужен.

— Что-то давно её не было.

— Не порти момент, Лен. Мне всё равно, где она, и ты это прекрасно знаешь, но, скорее всего, её смена закончилась, и она уехала домой.

— А как же ты? Почему не поехал с ней? — говорит безразлично, но при этом дышит чаще.

Может быть, все мои поступки до этого были гнусными, но, сделав выбор, уже не стоит раздумывать.

— Не ревнуй.

— Нужно быть с ней, она твоя девушка.

Покачав головой, заглядываю ей в глаза.

— Ты дикая кобылка, Лена, которую очень сложно объезжать.

— Это самый шикарный комплимент, который я когда-либо слышала, Глазунов, тебе стоит запатентовать его.

Её слова сочатся сарказмом, но она усмехается. И это уже маленькая победа.

Пытаясь вырваться из моих объятий, Лена едва держится. Она ещё слишком слаба. Я не даю ей принять опрометчивое решение и, проводив до уборной, просто остаюсь в коридоре.