Храни её

Я ни разу не перешел мост, потому что чувствовал себя недостойным такой красоты и не хотел открывать произведение Фра Анджелико без Виолы, может быть, она еще посмотрит его вместе со мной. А еще поговаривали, что на улицах небезопасно, что в городе за пустяк могут перерезать глотку.

Через неделю после моего приезда Метти показался снова. Я узнал его по походке, увидев с другого конца двора.

— Значит, ты остался, — заметил он, когда я бросился к нему.

— Да маэстро. Я хотел вас спросить… Почему я на обтеске камня?

— Потому что мне нужны руки на обтеске и твой дядя сказал, что ты справишься с такой работой.

— Но я умею ваять.

Он уперся здоровым кулаком в левое бедро.

— Не сомневаюсь. Но, видишь ли, тут у меня важные проекты, а не отделка загородной виллы. Будешь хорошо работать, обещаю, что сможешь поучиться у моих учеников, а если что-то схватишь, пойдешь наверх. Ну, беги.

Он начал обходить скульптурную группу, которую выставили на обозрение посреди двора: святой Франциск, милостиво взирающий на мир. Я опустил голову и вернулся на обтеску, в жизнь призрака.

Мои товарищи вскоре стали выказывать мне некоторое уважение.

Думаю, они по-своему ценили, что я не уклоняюсь от работы и не ссылаюсь на свой рост. Наоборот, я упорно брался за самое тяжелое. Взамен меня угощали пивом, сигарами, всеми запретными яствами, к которым я прежде не прикасался. И давали марки, самую ценную для меня валюту в те недели.

Через двенадцать дней после приезда я получил письмо от Абзаца. Оно жгло меня через внутренний карман до наступления первого перерыва, в десять утра, когда я наконец смог открыть его, греясь на редком солнечном свете у порога мастерской.

Дорогой Мимо!

У нас ничего нового.

Альберто все так же глуп, а Анна все так же красива. Мы скучаем по тебе. Про Виолу ничего не слышно, даже слуги мало что знают. Одни говорят, что умерла, другие — что нет. Я пришлю тебе свежие новости, как только узнаю. Твой друг Витторио.

Р.S.: Эммануэле говорит, что скорее бы ты вернулся, без тебя все плохо.

Я решил обратиться к самим Орсини, угробил на это целый вечер. Я писал очень вежливо своим лучшим почерком, объяснял, что учусь во Флоренции в престижной студии и милостиво прошу их сообщить мне новости о Виоле. Потом я порвал письмо и переписал заново, заменив «Виолу» на «синьориту Орсини».

На следующий день сломалась электропила, гордость участка обтески. Пока ее не починят, принесли старую рамную пилу, и нам пришлось резать блоки вручную. Мой рост стал проблемой, так как некоторые блоки были выше меня. Я пытался помочь с переноской и уборкой, но несколько раз ноги сами несли меня во двор, где соседствовали готовые к отправке статуи и те, что только прибыли на реставрацию. Я снова столкнулся с Метти перед статуей святого Франциска.