Хроники сыска

Наскоро умывшись, причесавшись и прополоскав рот зубным декоктом, титулярный советник уселся за письменный стол и напустил на себя важный вид. Вскоре в дверь постучали, и вошла незнакомая барышня. Когда Лыков увидел ее, то онемел.

Потом уже он понял, что в этом почти еще ребенке не было особенной, внешней, чувственной красоты. Но в тот раз Алексею показалось, что ударил гром, а небо упало на землю… Не скоро он догадался встать и не сразу понял, что незнакомка что-то говорит ему.

– Что? – невежливо переспросил титулярный советник, приходя наконец в себя.

– Меня зовут Варвара Александровна Нефедьева. У меня к вам очень важный разговор.

– Вы дочь Александра Евгеньевича Нефедьева? – догадался Лыков.

– Да.

И тут он вспомнил, как снял вчера наблюдение с домов трех подозреваемых и до сих пор не восстановил его! Кровь прилила к лицу Алексея. Он споро усадил гостью в кресло и пробормотал:

– Прошу меня простить. Только одну минуту!

И выскочил в приемную. Там стоял и скалился Титус.

– Ну как?

– Отставить! – рявкнул на него Лыков. – Я дурак. Наблюдение за домом Нефедьева не возобновлено?

– Нет, конечно. Не было команды. А что? Неужели…

– Немедля выставить парные пикеты ко всем домам! Обо всем докладывать мне незамедлительно. Если увидят гимназиста – следить особенно внимательно!

– Есть! – сразу посерьезнел Яан и бегом кинулся исполнять приказание."

"Алексей вернулся в кабинет, надеясь в душе, что ничего важного сыщики не упустили.

– Еще раз прошу меня извинить. Теперь я вас внимательно слушаю.

И, набравшись духу, взглянул барышне прямо в глаза. Какие красивые… Серые. И одухотворенные какие-то, особенные. Неземные? Может быть…

– Я пришла сделать заявление. Моему отцу угрожает опасность. И… я так хотела бы ошибиться, но…

– Говорите все до конца, – мягко посоветовал Лыков. – Это может быть важным. В том числе и для спасения жизни человека.

– Я именно об этом. Скажите, в городе за последние два дня никого не убили? Юношу лет восемнадцати, возможно, гимназиста.

Алексей оторопело уставился на Нефедьеву:

– Что вам об этом известно?

– Значит… все-таки убили?

– Да. Позавчера в ночь, в рекреационном зале губернской гимназии. Его звали Михаил Обыденнов.

– Да, Михаил… Это имя звучало.

И барышня, уткнувшись в свои ладошки, беззвучно зарыдала.

Лыков бросился к графину с водой, вынул свой платок, крикнул из приемной нашатырю. Через минуту Варвара Александровна успокоилась настолько, что снова смогла говорить. Рассказала она следующее:

– Я росла без матери; она умерла, когда мне было три года. Папа очень ее любил. Теперь я – смысл его жизни. Осенью у папа обнаружилась чахотка. Он… он умирает. И не доживет до лета.