Хроники сыска

А чего не полагается, того не говорит.

– И много на селе таких тайн?

– Ха! Чай, среди людей живем, а где люди, там и зло. Кто Богу не грешен, кто бабке не внук? Вот десять годов назад Ваську Смыслова мертвым на гумне нашли. Вы, сыщики, поискали-поискали, да и бросили… А в позатом году Прошку Картузова на мельнице задавило. Мешки будто обрушились. Так то сын смысловский за отца мстил, восемь лет ждал… А вам все невдомек.

– А скажи-ка мне, кстати, дед, ежели ты такой всезнайка, что тогда с объездчиком нашим случилось? В семьдесят втором. Смирный был человек и честный. За что он вдруг кума убил?

– А, тот… Мешал он миру. Не давал нам в твой лес ходить. Больно ревностно службу нес. А как мужику без лесу? И так его и эдак – ни в какую! Ну, тогда объездчика твово и подговорили.

– Как подговорили?

– Начали ему нашептывать, что кум обещался его убить. Из-за бабы своей, будто.

– А он поверил?

– Простоват был парень-от, простоват. Дули ему в уши, дули… Говорят: ты не жди, когда он тебя кончит, первый пойди и стрельни ево. Он и пошел…

– Понятно. Списали человека за то, что был слишком честен. А кума-то за какие грехи под пулю подвели?

– Такой ему жребий выпал.

– А жребий тот, поди, опять ты метал?

– Миром, барин, правят справные мужики. Я справный мужик.

– А те трое, что в семьдесят четвертом мертвые в лесу нашлись, кто были?

– Конокрады. Побили мы их, чтоб другим была наука.

– А куда Терентий Осипов пропал?

Патриарх зло блеснул глазами из-под редких бровей:

– А вот это, барин, не твоя забота, то с верой связано. Ты уезжаешь – так и уезжай! Никогда масло с водой не сольются, никогда мужик с барином не будут в согласии жить.

– Что ли мы не русские? Почему так непримиримо? У вас же есть пословица: «У барина белее задница, вот и вся разница»."

"– Есть такая пословица, – согласился дед Паисий. – Но это токмо слова. Промеж нас и вас стоит земля. Кто на ней трудится, тот и должон ею владеть. Ты вот почему, Павел Афанасич, уезжая, не нам землю продал?

– Да вы больно низкую цену за нее давали!

– Эка загнул! Та земля нашим потом полита. На три сажени в глубину. Сколько ж тебе еще надобно? Почему мы должны свое же и выкупать?

– Откуда же она ваша, когда она моя?

– Вот! – старик поднял к небу желтый палец. – Вот, барин! В этом и корень. Не в цвете ж…пы дело, а в этом моменте. Мы тебе объясняли, объясняли, а ты все денег хочешь.

– Так это вы потравами да порубками выживали меня, что ли?

– Не выживали, а правды домогались. И напрасно ты землицу какому-то другому барину продал заместо нас. Не будет тому человеку здесь покою, не дозволим мы ему нашей землею пользоваться. Подвел ты кого-то, ох, подвел! Скажи – пусть передумает, покудова деньги не отдал.