Князь

Имение боярина Лисьина охватывало земли где-то верст на двадцать с севера на юг и около десяти с востока на запад. Но это очень сильно на глазок, поскольку большую часть земель занимали леса, и границы владений – явно не прямоугольных – терялись где-то в их дебрях. Боярин же ездил только по дорогам и весям, порубежья своего не проверял. Деревень под рукой Василия Ярославовича было десять, не считая выселок и лесных отшельников – бортников и промысловиков. Бутурли, Норково Сешково, Литки, Щекаткино, Каменево, Трощино, Быково, Ломыга и Мошкари. Считать «чистую» дорогу – то, чтобы объехать все, понадобилось отмахать километров двести.

Однако времени поездка заняла изрядно – больше недели. В каждой деревне помещик застревал на несколько часов, вникая во все вопросы и жалобы, а в крупных селениях – где свыше десяти дворов, – останавливался и вовсе на целый день, а то и на два. Следуя за отцом, новик потихоньку начинал понимать хитрости здешнего управления.

Прежде всего, кормили боярина крестьяне. А вот службу государь требовал – с земли. С каждых ста чатей (около пятидесяти гектаров) помещик обязан был выставить на службу – в поход или на смотр волостному воеводе – одного воина в полном вооружении: в броне, с рогатиной, саблей, с двумя заводными лошадьми.

Получалось, чем меньше крестьян работало в поместье – тем труднее было боярину свести концы с концами. Мало снарядить ратника – его еще кормить-поить надо, и самому с голоду не умереть, и усадьбу достойную отстроить, и детей поднять… В общем, все, что положено. А крестьяне, коих в учебнике по истории крепостными называли, на деле все на договоре земельной аренды сидели. То есть по осени оброк оговоренный заплати – и можешь на новое место уезжать. И крутись помещик с опустевшей землей, как хочешь.

Но и это еще не все. Оказывается, каждый родившийся где бы то ни было на Руси человек изначально считался свободным. То есть будь его отец с матерью хоть десять раз в безнадежной кабале – но дети их могли спокойно уезжать на отхожий промысел, учиться ремеслу в любом городе или просто поселиться в другом поместье или на черных землях[33]. Получалось, много с крестьянина спросишь – уйдет.

Мало – сам пойдешь по миру, разоришься. Государство – оно ведь бездушно, как механический автомат. Положенного ополчения не выставил – поместье в казну отходит. И нет ему дела до твоих стараний и неурядиц.

Вот и крутился Василий Ярославович, как только мог, и сыну решения свои пояснял. До обниманий и целований дело, конечно, не доходило – все-таки господин должен оставаться господином, а смерд – смердом. Однако же все жалобы боярин выслушивал внимательно, до бед или радостей снисходил.