Князь

Понимаю, отчего назад ты все время возвертаешься. Я ведь у тебя, чадо, лишь душу сюда забирал. А назад всю плоть отправляю. Вот и не находит она там места. Коли не раздумал ты, то в полнолуние могу душу твою из тела вытянуть и в твой мир послать. Найдет, мыслю, плоть нужную. Так ты к себе и вернешься. Правда, до полнолуния еще двадцать дней осталось. Обождать надобно.

– А если получится? – покусывая губу, спросил Зверев.

– Что?

– Если получится мне обратно в будущее вернуться, то Ивана, значит, убьют?

– Его и так убьют, чадо. Раз зеркало Велесово показало – стало быть, обязательно убьют.

– То, что твое зеркало показывало, я уже не раз исправлял.

– Так то ты исправлял, чадо. А ты ведь здесь не будешь.

– Почему?

– До полнолуния всего двадцать дней осталось.

– Ч-черт! – Андрей прошелся от стены к стене, опять раздраженно сплюнул. – Ч-черт, черт, черт!

– Ты к столу садись, отрок, – предложил колдун, разворачивая сверток. – Щуку я, пожалуй, согрею, а солонину мы и так отпробовать можем. У меня хлеб есть, принесла оная молодуха. Мяконький, что титька мамкина.

– Ладно, Лютобор.

– А тебе зачем?

– Затем, что всего двадцать дней назад я великому князю в верности клялся! – зло ответил боярин. – И живота клялся не жалеть, его защищая. Потерплю до весны, дольше тут сидел. Спасу государя, а потом домой и возвернусь. Ну давай, чародей, показывай! Дай глянуть, кто там и что творить станет?

– Сам посмотри. Зря тебя учил, что ли? – невозмутимо ответил старик. – Свечи с жиром мертвецов в коробе, ношва на полу, вода в кадке.

– Зеркало давно купить пора, – недовольно буркнул Андрей.

– Вот и купил бы, боярин… – хмыкнул чародей, накладывая мясо на хлеб. – А коли уж не купил, то со Стречей уговаривайся.

Зверев поднял деревянное корытце, набрал в него воды, дождался, пока поверхность перестанет колыхаться. Тогда он произнес усыпляющий заговор, приставил «зеркало» вертикально к стене, забрал из короба две свечи, зажег от углей, установил перед «зеркалом», нараспев произнес заклинание богине смерти, владычице царства мертвых, и попросил показать Москву.

– Поверху гляди, пока пожар не заметишь, – посоветовал от стола колдун. – Пива и впрямь пить не станешь?

– Не стану, не стану, – помотал головой Зверев. Прямо у него на глазах уже начинал разгораться гигантский костер, что подобно огненному потопу захлестнул большую часть города…

В усадьбу он вернулся только в сумерках. Холопы уже успели затворить ворота, но хозяйского сына все же пустили, хотя любого другого путника или даже своего товарища наверняка оставили бы ночевать снаружи.