Князь

 – Так великий князь сегодня на царствие венчался! А я-то думал – что такое… Неужели это все из-за меня?»"

"В мире, где из светских развлечений существовали только кукольные базарные балаганчики, церковные службы да скоморохи с медведями, со скуки могли и не такое представление устроить ради того, чтобы человека разыграть. Хотя, наверное, стать царем Иван решил все же из государственных интересов. Но не удержался и от того, чтобы над знакомым, уже не раз царем его обзывавшим, пошутить.

Белые палаты находились на первом этаже, в левой его стороне.

Размерами они превышали обычный школьный спортзал раза в полтора, обширную крышу поддерживали два ряда столбов, выстроенных ближе к середине, а все прочее пространство занимали поставленные параллельно друг другу столы. Возле них тут же возникло несколько ссор среди родовитых князей – кому где сидеть надлежит. Бояре, наверное, тоже ссорились – но их места находились так далеко от трона, что этого не было слышно.

– Постой, Андрей Васильевич, – подманил к себе Зверева государь.

Молодой человек остановился, дожидаясь, пока правитель усядется за отдельным столом, размером этак метров три на пять и сплошь уставленным угощениями.

Иван Четвертый тем временем указал двум пристольным боярам налить в один кубок вина, во второй – другой напиток, после чего первую емкость поднесли Звереву.

– Доброе слово хочу сказать тебе, боярин, – снял с пальца перстень государь, поднес его к глазам. – Похвалить хочу за то, что мысли свои имеешь и в глаза их высказывать не боишься. Древние книги учат нас, что един человек, сколь велик бы он ни был, всего умишком своим охватить не способен.

Посему каждому правителю надлежит себе советников мудрых искать, коим он довериться сможет в делах больших и малых, в решениях, которые сам найти не сподобился. И ты, боярин, тому для меня примером стал. Одним словом, из принцев в императоры, соразмерно величию Руси, поднял. Возьми в подарок от меня, в память о дне сем великом.

Иван протянул перстень. Зверев принял подарок, поклонился – хотя руку целовать не стал, – потом повернулся к залу, вскинул кубок и во весь голос провозгласил:

– Долгие лета государю нашему, царю всея Руси Ивану Васильевичу!

– Долгие лета, долгие лета! – отозвались эхом Белые палаты, после чего наполнились бульканьем и чавканьем.

Андрей тоже осушил кубок до дна, перевернул, показывая, что не оставил ни капли, повернулся к царю:

– Правь долго, государь. В тебе надежда моя и всей остальной Руси. Дай Бог тебе здоровья и мудрости.

– Спасибо на добром слове, боярин.