Князь

Боярин натянул поводья, переходя с галопа на рысь, пристроился стремя к стремени, громко хмыкнул:

– Эк ты с государем разговариваешь! Ровно не он, а ты здесь господин.

– Обидно, отец. Ему жизнь спасают – а он вместо слова благодарного еще и ругать начинает.

– Молод он, Андрюша. В походах не бывал, людьми не правил. В книжках оно ведь все куда как проще и красивее получается. Вот и пытается… как в книжках. Пооботрется немного, ума-разума наберется. Советники все же мудрые вокруг.

– Это Шуйский, что ли?

– Князья Шуйские тоже немало хорошего для Руси сделали.

И сделают. Однако же велик соблазн власти. Трудно, непросто от нее отказаться. Вот и буйствуют. Ничего, ребенок у царя родится – тогда перебесятся. Смысла не станет бороться. Не за что.

– Но мы ведь в реальности живем, отец! Сколько крови пролиться может, сколько бед еще случится, пока правитель «пооботрется», пока Шуйские «перебесятся»?

– А сразу ничего и никогда не получается, сынок, – пожал плечами Василий Ярославович. – Однако же жизнь, согласись, все лучше и лучше становится. А лихо ты Ивану про его бабку ввернул! Он ведь, как ты отъехал, Кошкину повелел следствие подробное провести да виноватых в пожаре и бунте отыскать.

И на тебя, заметь, опалы не наложил, догнать и под стражу взять не указал. Видать, признал правоту-то. Так потихоньку и научится. Ему бы еще через сечу настоящую пройти. С кровью, болью, с мертвецами да ранеными. Чтобы вечером отпевал тех, с кем утром просфоры кушал, чтобы женам и детям отцов убитых лично привез. Вот тогда точно жизнь от сказки отличать научится.

Атака конной лавой

Домой они возвращались еще зимой. В здешних датах Андрей потерялся давным-давно, больше года назад, поэтому определиться по времени мог лишь примерно.

На его взгляд, стояла только середина марта – но для начала весны было уж очень холодно. Морозы держались примерно в десять градусов, сугробы и не думали чернеть, капели не слышалось, а лед звенел под копытами, как в крещенские морозы.

– Где-то с месяц еще до оттепелей, – подтвердил его мысли отец, когда они повернули с тракта на присыпанный снегом, извилистый Удрай. – Как раз до хлопот с посевной управимся.

– С чем управимся?

– Как с чем? Со свадьбой, с женитьбой твоей.

Мы с князем Друцким как раз на протальник и условились. Нам с тобой в Москву надобно было обернуться, ему – невесту из Новагорода, от тетушки привезти. Как вернемся, ныне же с ним снесусь, да день уж окончательный назначим. Когда ты, боярин, в князья заделаешься…

Уже следующим утром Зверев во весь опор мчался на Козютин мох, к заветной пещере.

– Не помешаю, волхв? – откинув внутренний полог, громко поинтересовался Андрей.

– Отчего же, чадо? Заходи, заждался я тебя.