Князь

Княгиня Полина, может быть, и не знала, откуда берутся дети, может быть, верила в силу молитв – но ее тело считало совсем иначе и отзывчиво вздрагивало от нежных прикосновений, становясь горячим, открытым, тяжело дыша, часто-часто пульсируя жилками на висках.

– Что ты делаешь, боярин? – Даже голос невесты изменился, став более низким.

– Ты моя жена, – шепнул ей Зверев. – Я буду делать с тобой все. Все, что захочу. А теперь раздвинь ноги и смирись.

– Нет… Нет, не нужно… Не нужно… Это грех! – Она изогнулась навстречу ему дугой, прикусила губу, застонала – и всего лишь от прикосновения ладони к сокровенным вратам.

– Смирение! – потребовал Андрей, целуя ее грудь. – Бог учил смирению.

– Нет…

Она упала на спину и все же выполнила его приказ. Чтобы наконец превратиться из невесты в настоящую жену…

Прижать люк было гениальной идеей. Иначе орава гостей застала бы их в самом лучшем виде: сонными, помятыми, голыми. А так – они успели влезть хотя бы в рубахи, прежде чем толпе удалось ворваться на чердак. Холопы принялись бродить вокруг, нахлестывая все подряд рябиновыми ветками, подружки утащили невесту с собой, старый князь Друцкий уволок простыню с кровавым пятном.

Когда Андрей оделся и спустился вниз, то обнаружил ее в трапезной, висящей на стене, словно захваченное в бою вражеское знамя.

Часть гостей здесь вовсю пировала, другая часть – еще не проснулась. Правда, ни родственников невесты, ни родителей жениха тут не имелось. Зверев пошел их искать – и наткнулся на втором этаже, на лестнице.

– Ну наконец-то! – всплеснула руками Ольга Юрьевна, отряхнула что-то с его головы, поправила рубаху, одернула ферязь, шепнула: – Ну чего молчишь? А где, такие-растакие, моя жена?

– А где, такие-растакие, моя жена? – громко повторил Зверев.

Открылась дверь в его светелку, оттуда вышли князь Друцкий, подружки-плакальщицы, еще несколько гостей со стороны невесты.

– Ой, прости, добрый молодец, ой, не серчай, ясный сокол. Забылися мы совсем. Что нет у нас нашей доченьки, а есть у тебя мила женушка.

Тут из светелки выплыла Полина: в кокошнике с легким белым шелковым покрывалом, падающим на волосы, с жемчужной понизью на лбу и на висках, с рубиновыми серьгами, в свежей рубахе с пышными рукавами, покрытыми мелкой вышивкой в виде красных и синих треугольничков, в красном сарафане из похожей на велюр, толстой, мягкой тафты.

Не узнать просто – совсем другая особа.

– А теперь, – осенил себя крестом Василий Ярославович, – можно и в храм. Молебен благодарственный заказать, что все по-доброму да удачно сладилось.

Гости тоже перекрестились, начали спускаться вниз. Как-то получилось, что молодые оказались на выходе последними, ненадолго задержались одни.