Князь

Авдотья торопливо вытерла руки, метнула тряпку за спину, в дом, спустилась и поклонилась снова:

– Никак, провинилась в чем, княже?

– Где мой обалдуй?

– Это Трифон, что ли? Дык, за хлевом, в соломе старой спит.

– Показывай.

Холоп зарылся в старую, прошлогоднюю солому почти с головой и дрых с совершенно безмятежным выражением лица. Его ничуть не беспокоили ни мухи, ни жесткие стебли, что тыкались в щеки и лоб. Пахло от него… как в таких случаях и бывает.

– Ну, и зачем ты его поишь? – хмуро поинтересовался Андрей.

– Нечто я его пою? Сам, паразит, находит. Я уж и прятала, и запирала, и уговаривала – никакого толку.

– А чего не прогнала к чертовой бабушке?

– Так мужик все-таки, княже. Как проспится, на что-то еще годен. Других-то окрест и вовсе нет. Куды же вдовой бабе плечо свое преклонить? Навозишься за день – и в холодную постель, в подушку плакать. А так хоть какая, да ласка.

– Ты меня слышишь, уродец? – влепил Андрей пьянчужке звонкую оплеуху. Тот мотнул головой и что-то вяло промычал, не открывая глаз. – Да, этого только могила исправит.

– Да что же ты, княже, – всплеснула руками женщина. – Он же не тать, не душегуб какой! За что же его смертию-то? Может, остепенится все же. Завяжет с делом этим хмельным-то…

– Душегуб, говоришь? – вскинул голову князь. – Душегуб… А мысль-то дельная. Это ты, Авдотья, молодец. Душегуба не жалко. Ты не знаешь, у вас тут банды какой-нибудь не гуляет?

– Чур меня, чур, – закрестилась женщина. – Помилуй Бог, какая банда? Нет, батюшка, отродясь и не слыхивали, слава Богу.

– Да, это, конечно, хорошо, – задумчиво согласился Зверев. – Но мысль отличная.

– А с Трифоном-то чего будет, Андрей Васильевич? – осторожно напомнила хозяйка.

– С этим проходимцем? – задумался ученик старого волхва. – Ну, можно и подумать… Ты знаешь, откуда он в следующий раз пить будет?

– Нет… – мотнула головой Авдотья. – Но коли крынку с пивом в подвале оставлю, обязательно найдет. Нюх у него, что у кота на сметану пролитую.

– Ну ладно, попробую один способ… Ты вот что, как это животное шевелиться начнет, медом его корми. Только не хмельным, а самым обычным, пчелиным. Есть у тебя?

– А как же, батюшка, имеется.

– Вот им и корми. И ничем больше. Когда я вернусь, все остальное сделаю. Давай, волоки в дом это сокровище… – Андрей похлопал бабу по плечу и пошел со двора.

Про копытень Зверев слышал от Лютобора еще в прошлом году, и про то, как запойных пьяниц им лечить, – тоже помнил. Но вот сам не собирал этой травки ни разу. Знал только, что листья ее по форме след от копытца напоминают, что зелеными под снегом остаются и что расти он больше вдоль полей любит. С этим знанием и пошел.