Князь

— Дня четыре, коли ноги еле переставлять. А верхом, интересно, сколько?

Боярин немного подумал, а потом произнес одно слово:

— Завтра.

До сумерек они прошли еще верст пять, остановились лагерем, спокойно отдохнули. А поутру Василий Ярославович, оставив Вторушу за старшего, с Андреем и пятью холопами умчался вперед.

Шли они без заводных, но налегке, на сытых, отдохнувших конях, а потому почти весь день мчались на рысях — лишь ежечасно минут на десять переходили на шаг, чтобы скакуны немного восстановили дыхание. За шесть часов всадники одолели не меньше восьмидесяти километров до заветного Удрая, свернули с тракта на лед реки.

Тут уже и скакуны, чуя, что дом рядом и близок отдых, сами ускорили бег. Последние версты всадники одолели вообще меньше, чем за час и, уже слыша из усадьбы радостные крики, выбрались на берег, поднялись на холм и въехали в торжественно распахнутые ворота.

Андрей и холопы спрыгнули на землю возле конюшни, боярин проехал до крыльца. Подождал. Спешился, подождал еще немного. Потом начал медленно подниматься по ступенькам. Встречать его никто не торопился.

— Никак с боярыней неладно? — пробормотал Пахом.

Андрей, успевший только отпустить коню подпругу, кинул дядьке повод и побежал за Василием Ярославовичем."

"В сени они вошли одновременно. Здесь, стоя на коленях, собрались бабки-холопки, что вечно таскались за хозяйкой. Они тихонько выли, предчувствуя беду.

— Где жена моя, Ольга Юрьевна? Где она, несчастные?! — зловеще спросил боярин.

— Ой, не вели казнить, батюшка наш! Ой, не виноваты мы-ы-ы-ы… Ой, не серчай на нас, батюшка Василий Ярославо-во-вович!

— Где она? Что с ней?

— На Козютин мох она поехала, боярин, — наконец призналась одна из теток.

 — Поехала к знахарю Лютобору. Желает она чрево свое колдовскими способами оживить, ребеночка тебе зачать…

Андрей продолжения слушать не стал, отступил наружу. Хозяйка, как он понял, жива-здорова, а остальное — суета. Хотя имя Лютобора память ему колыхнуло.

— Лютобор, Лютобор… Где-то я это слышал…

Пахом у конюшни уже снял седло со своего скакуна и теперь разнуздывал серого, боярского.

— Скажи-ка, дядька, — остановил его Андрей. — Знахарь Лютобор на Козютином мхе — это про него ты в сказке сказывал?

— В какой сказке?

— Ну, про Пятый крест.

Что один из колдунов древних на тот мох убег и теперь там живет.

— А-а! — оживился Белый. — А как же! Живет, ей-богу живет, — перекрестился он. — Сказывают, есть у Лютобора ворон ученый. Умный, как московский воевода. Коли кто на болото к колдуну приходит — ворон навстречу летит, смотрит. Что за человек, зачем пожаловал. Коли нравится — дорогу к логову Лютобора показывает. А нет — в топях его путает да изводит вконец.