Князь

Люди — на лодках, лошади — следом в поводу. Лодок не хватало, и несмотря на спешку, управиться удалось только к следующему полудню. Избранная тысяча двинулась дальше и долгим единым переходом добралась до излучины речушки с хвастливым названием Осетр. Здесь Зверев, пользуясь званием царского советника, объявил привал.

До Тулы оставалось всего с час хода, от крепости уже доносился грохот турецких пушек — но атаковать сейчас было нельзя. Лошади, что под седлом, были вымотаны до упора, люди тоже изрядно устали и проголодались. Всем требовался отдых — даже заводным скакунам.

Совсем уже в сумерках, когда к лагерю подтягивались последние отставшие ратники, по дороге неожиданно проскакала слитная полусотня под сине-золотым знаменем. Бояре спешились, начали расседлывать коней, Иоанн Васильевич и князь Вяземский отошли в сторону, ожидая, пока холопы расстелют ковры и натянут палатку.

— Ты чего, Афанасий Иванович?! — кинулся к ним Зверев. — Решил государя без головы оставить?

— А что я могу, княже? — развел руками воевода. — Супротив воли государевой не пойдешь.

— Я царь русский, — твердо добавил Иоанн. — И я лично рать русскую на басурман поганых поведу. А тебя, Андрей Васильевич, в раздумьях своих я за дерзость решил простить. Хоть и лжив ты, и на язык невоздержан, ан пользы трону моему от тебя более, чем вреда.

— И большая будет польза, государь, коли тебя завтра на пику взденут, а из черепа чашу винную вырежут?

— Я стану сражаться, князь, — вскинул подбородок правитель, — и пусть Господь решит, какой судьбы достойна моя голова.

— А-а, — отмахнулся Зверев, — чего теперь? Спать ложитесь.

Туманным рассветом двадцать третьего июня тысяча пятьсот пятьдесят второго года от Рождества Христова русская избранная тысяча, бросив на месте лагеря заводных скакунов и ненужную для битвы рухлядь, прямо на излучине перешла вброд узкий мелководный Осетр и широким походным шагом двинулась к Туле. Такая скорость увеличивала время пути почти вдвое, но зато почти не утомляла ни всадников, ни лошадей. Словно желая лучше видеть события, ветер разогнал облака, солнце быстро высушило туман в низинах между липовыми и тополиными рощами, и вскоре от травы и земли дохнуло влажным тягучим жаром.

Впереди грохнули пушки, спустя некоторое время ударили снова — оглушительно, словно над самым ухом.

— Часто бьют, сволочи, — вслух прикинул Зверев. — Каждые полчаса. Будем надеяться, перезарядить не успеют. Уже пришли."

"Дорога обогнула небольшую, но плотную дубраву, и впереди открылся город. К изумлению Зверева, это был утопленный в болоте, идеальный кирпичный прямоугольник с выпирающими по углам круглыми башнями.