Князь

Во всяком случае, с северной и западной сторон до самых стен колыхались сочные зеленые камыши. Мало того что крепость стояла в низине, а не на холме, как у приличных людей, так она еще отгораживалась от поспевающей подмоги не очень широкой, сажен двадцать, но все же вполне реальной рекой. К счастью, дорога сама подсказала выход, устремившись к броду — широкий, затоптанный скотиной спуск к воде с этой стороны и такой же подъем на южном берегу Упы.

В османском лагере на том берегу войско заметили. Забегали татары, расхватывая оружие и устремляясь к стреноженным вдалеке лошадям, сбились в плотную шеренгу янычары, перегораживая подходы к пушечной батарее.

— Скорее, скорее, скорее! — Андрей перешел на галоп. — Лучники, ко мне!!! Лучники!

Это была не просто удача — удача невероятная. Османские копейщики на некоторое время остались без прикрытия. Бежать им было некуда — от конного не убежишь, а любовью к доспехам они тоже не отличались.

Князь Сакульский вылетел на самый берег реки напротив угловой башни Тульского кремля, воткнул в землю рогатину, дернул из колчана лук, открыл второй, со стрелами, прикинул на глаз расстояние: полсотни метров река, еще двести — стены, плюс сотня метров до янычарского строя.

Далековато для прицельной стрельбы, но по плотной массе — не промахнешься.

Кольцо — на палец, браслет — на левое запястье. Справа и слева осаживали скакунов другие бояре, доставали оружие.

— С Богом! — Зверев резко развел руки в стороны, опустил тетиву, тут же выдернул вторую стрелу. Рывок — ушла, рывок — ушла! Полминуты, и колчан опустел. Обойма кончилась.

Но рядом с князем опустошал свой колчан Пахом, чуть дальше стоял еще боярин, другой остановился сзади, и все они били врага — яростно, непрерывно, с жадностью нашедших поживу волков.

Янычарский строй редел на глазах — османские пехотинцы падали один за другим, не в силах ни укрыться, ни ответить.

— Представляю, как им сейчас хочется схватить свои пушки, повернуть в нашу сторону и врезать чугунными ядрами по плотной толпе, — пробормотал Андрей. — Да фигушки, в землю стволы вкопаны, не сдвинуть. За такую отсталость вам и кирдык!

В избранной тысяче луки были, естественно, не у всех.

От силы один на троих. Или меньше. Но даже пара тысяч луков в считанные минуты высыпала на вражеский строй двести тысяч стрел. Двадцать-тридцать штук на каждого пехотинца. И пехоты не стало.

Правда, стрел тоже не осталось — все остальные ехали в обозе где-то за пять сотен верст.

— Теперь как бы самим судьбу янычар не повторить, — дернул повод скакуна Андрей. — За мной, бояре, за мной! Дело еще только началось.

Большая часть воинской колонны уже успела пересечь Упу и развернуться на том берегу.