Князь

Бери у воеводы Воротынского сотен, сколько надобно, да приступай немедля.

— Сделаю, государь, — кивнул Горбатый-Шуйский.

К вечеру вдруг выяснилось, что все осадные припасы и снаряжение уже доставлены. Наступательные работы вели угличские мастера, охрану несли боярские дети. Стрелецкие сотни оказались совершенно свободны — и Зверев потратил два дня, самолично натаскивая охотников до ратной службы эту самую ратную службу нести. Бердыш, пищаль. Пищаль, бердыш. И повторять все движения до автоматизма: выстрел — ствол на землю, стальной полумесяц в руки, голову и торс прикрыть.

От лавы — подпятником в землю, острие наверх. От одиночных — длинный хват, удар с оттягом, укол под щит…

На третий день, уверившись в том, что начальный урок усвоен, Андрей перешел к более трудной науке: слаженным действиям в строю.

— Коли ты один, — вещал он, прохаживаясь перед строем с пищалью в руке и бердышом за спиной, — дерись так, как тебе удобнее. Коли вас сотня или две, действовать надобно слаженно, дабы больший урон нехристям нанести, да и себя от гибели глупой оборонить. Первая сотня, выходите вперед.

Ну-ка, в пять шеренг перестройтесь!

Он подождал, пока стрельцы выполнят команду, после чего продолжил:

— После того как вы залп дадите, весь жребий, вся картечь, что в стволы забита была, в тела первых рядов ворога вашего войдет, да там и застрянет. Первые упадут — да ведь за ними другие наверняка окажутся. Посему как поступать нужно? Вот вы рядами стоите… Как нехристи на сто сажен доскакали — первый ряд залп дает и тут же на колено опускается, пищали кладет и бердыши подпятниками в землю, лезвиями вверх ставит.

Второй ряд до трех считает, тоже залп дает и на колено опускается. Потом третий ряд стреляет, четвертый и пятый. Все ясно? Не всем разом палить, а вкруг, посменно. Выстрел — и тут же убирайтесь, чтобы другим не мешать. Теперь пробуем. Только по-настоящему порох не жгите. Произносите: «Бах!» — и садитесь. Всем все ясно? Ну тогда начали. Первый ря-ад… Огонь!

Тут же выяснилось, что все не так просто. Под дружный хохот наблюдавших со стороны сотен первая стала исполнять все вкривь и вкось. Кто-то после выстрела забывал садиться, кто-то орал свое «Бах!» раньше времени, иные путали пищали и бердыши.

Однако за полчаса Андрей кое-как натаскал вояк на правильные действия, потребовал повторить их уже всему стрелецкому полку — и оказалось, что все прочие ратники ничуть не умнее первой сотни. Впрочем, дрессировка — великое дело. К сумеркам вольнонаемные бойцы знали свое дело достаточно четко. Если не умом понимали — то, по крайней мере, в руках и ногах умение закрепилось.

Вокруг Казани тем временем продолжались схватки.