Князь

Минут пять рассеивался дым — и стало видно, что рожна у основания вала больше не существует на полосе шириной в пять сажен. Отдельно торчащие колья препятствием для атаки не являлись. Правда, место будущего штурма стало ясно и защитникам — и там, за тыном, сейчас скапливались силы, готовились бревна и валуны, что будут бросаться через частокол, лучники выбирали позиции у бойниц.

— Секретное оружие, — кивнул стрельцам князь, прибил заряд в стволе, зажег фитиль и подступил к бойнице.

Б-бах! — свинцовый шарик диаметром в два с половиной сантиметра пробил край кола в стене, словно тонкую бумагу, и врезался в живую плоть.

Во всяком случае, раздавшиеся крики никакой радости не выражали. Тут же место Зверева занял другой стрелец, затем третий. Крупнокалиберные пули гвоздили тын над прорехой в рожне раз за разом, застревая в дереве, если попадали в середину кола, или пролетали, не замечая препятствия, через щели или узкие края бревен.

— Не ленись! Работаем! Работаем!

И князь, и стрельцы время от времени пускали пули и в другие участки стены, но основное внимание уделяли месту будущего штурма.

Первый час, второй, третий. К полудню Андрей был уверен, что за частоколом совершенно точно не стоит ни одного человека: кому охота пулю ни за что схлопотать? Ждать штурм татары тоже наверняка устали.

— Пахом, давай свою душегрейку! — Князь отложил пищаль, накинул поверх бахтерца овчинный куяк. — На тебя надеюсь, дядька, прикрывай. Где туесок?

Андрей вынул из замка тлеющий фитиль, кинул его в фитильницу — жестянку с дырочками для поступления воздуха, — сграбастал кувшины, два оловянных и один медный, и резко выдохнул:

— Пора. Стучи детям боярским, пусть бегут.

Илья, Изя, пищали. В общем, мужики… За мной!

Князь Сакульский выскочил из-за щита, промчался полста метров до склона, принялся как мог быстрее карабкаться наверх. Примерно до середины вала все шло успешно, потом татары спохватились, оглушительно взвыли. Не те, к которым он лез — со стены напротив. Сразу загрохотали пищали — отгоняя от тына тех, кто схватился за луки, и заглушая их крики. Пока все шло гладко — по Андрею не выпустили ни одной стрелы. Он одолел последние метры, прижался спиной к тыну, открыл фитильницу, зажег шнур оловянного кувшина, метнул через частокол.

— Раз, два, три…

В остроге грохнуло, послышались крики.

— Пуганая ворона… — злорадно ухмыльнулся Зверев, запалил шнур второго кувшина, сунул его в бойницу и аккуратно уронил: так, чтобы тот упал у основания тына. — Отошли…

Новый грохот — и три кола из основательно попорченной пулями стены вылетели наружу.

— Не пропадать же добру… — Андрей запалил шнур последнего кувшина, метнул в пробоину, вскинул пальцы, согнул один, другой, третий.