Князь

Взрыв! — Изя, Илья…

Холопы сунули в пролом пищали, нажали на спуск, расчищая дорогу свинцовым жребием. Андрей перекинул из-за спины в руку бердыш и прыгнул вперед:

— За мной!

Это было чудо — его никто не попытался остановить! Множество татар по эту сторону стены лежали в лужах крови, один сидел, зажимая уши руками, еще двое крючились на земле. Сопротивляться оказалось некому. Князь остановился, наблюдая, как внизу, среди домов, убегают прочь женщины, им навстречу пробираются воины. Не много — основная масса наверняка уже сражалась на стенах. Со стороны ворот по гребню вала к пролому со всех ног бежали защитники — около полусотни.

— Надо же, город, — удивился Изольд. — Как же они на болоте построились?

— То не болото, то ужо берег, — пояснил Илья. — Басурмане стену по краю суши насыпали, дабы проще было в осаде сидеть.

— Все равно же топь! Комары, болотники, лихоманка.

— В два ряда десятки стройте, теоретики! — прикрикнул на них Андрей. — Передний бердыши в короткий хват берите, задний — в длинный. Куда там боярские дети пропали? Спят, что ли?"

"— А-а-а-а-а!!! — Татары налетели с диким воем, то ли пугая врага, то ли сами безумно боясь.

Первые привычно попытались рубануть русских из-за головы — холопы многократно отработанным движением встретили клинки на вскинутые бердыши, отправляя их вскользь и в сторону, почти одновременно опустили стальные полумесяцы, полосуя врагов поперек груди, задние укололи их в лицо — и первый ряд защитников полег почти полностью. Занявший место убитого татарин ударил саблей в горло Зверева — но князь успел вскинуть свой огромный топор снизу вверх, отбрасывая легкий клинок, тут же опустил прямо вниз, подтоком в живот и, удерживая за нижнюю часть ратовища, широким взмахом ударил дальше в басурманский строй, какому-то смуглому усачу под основание шеи, поддернул к себе, оглянулся через плечо:

— Проклятые уроды!

Оказывается, боярские дети вполне успешно ломились в острог через захваченный Андреем проход.

Но вместо того, чтобы поддерживать передовой отряд, они пробегали за спинами, скатывались с вала к татарским домам и разбегались по улицам.

— Собака! — Татарин ткнул его саблей в грудь.

Зверев привычно повернулся, пропуская удар по нагрудным пластинам брони, вскинул бердыш, подрубая врагу руки и, пока тот оставался перед ним, прикрывая от новых нападений, быстро двинул гигантским топором вправо и влево: кончиком лезвия под ухо крупного воина, насевшего на Илью, подтоком — в бок седому бездоспешному басурманину, что рубился с повизгивающим Мишуткой.

Опять укол кончиком влево… Татарин, поняв, что происходит, резко пригнулся, и Андрей увидел на расстоянии сажени перед собой краснорожего врага в стеганом шелковом халате.