Князь

— Ты… Ты… — Дьяк Выродков порывисто обнял Андрея и быстрым шагом двинулся к Арскому полю.

— Надеюсь, за это он меня хвалить Иоанну не станет, — задумчиво пробормотал Зверев. — Пахом, коли будут меня спрашивать — лежу я больной после раны. Бок чего-то тянет. Ходить, и то тяжело. Авось, за пару дней мир без меня не рухнет.

Расслабиться удалось всего на несколько часов. После обеда в юрту примчался боярин Выродков и пожаловался, что дождь начался снова. Андрей, благо нужные травы и перья имелись, тучи разогнал. Но ненадолго — к вечеру небо над Казанью опять обложило тучами, хлынул все тот же убийственный проливной дождь.

Зверев вновь занялся ворожбой, ливень прекратил — однако же утро вместо теплого солнышка одарило осаждающих небесной хлябью.

— Собирайся, князь, чего покажу, — заглянул в юрту Иван Григорьевич. — Вчера на турах у Ногайских ворот наряд заметил. Часто выходили, от смерды и пригляделись. Как распогоживаться начинает, так зараз и появляются. Там как раз вроде светлеет.

Андрей поднялся. Броню надевать не стал — к боку было не прикоснуться. Накинул шелковую, приятно холодящую рубаху, сверху — ферязь.

За спину перебросил бердыш. Но далеко идти не пришлось. Едва бояре спустились к Бурлаку, боярин Выродков указал на городскую стену:

— Смотри, они уже здесь.

Между Ногайской и Речной башнями, на краю стены собралось шесть или семь старух с распущенными волосами. Они трясли над краем грязные тряпки, махали руками, разевали рты — что кричали, слышно не было. Но явно старались. Небо, на котором местами имелись белые пятна, пропускающие свет, быстро сплотилось, потемнело, вниз посыпались крупные дождевые капли.

— Вот, трах-тибидох, — сплюнул князь. — Теперь понятно, почему у меня ничего не получается. Что я расчистить успеваю, эти ведьмы тут же портят. Так мы до морозов будем из пустого в порожнее переливать. Нужно что-нибудь придумывать… Зеркало, зеркало… Нет, тут зеркала нигде не найти. Придется выкручиваться чем попроще. Можжевельником, рябиной, полынью.

— Ты о чем, княже?

— Порчу на меня станут наводить, Иван Григорьевич. Надо заранее о защите позаботиться. Не то поздно будет.

— Рази от порчи защита какая имеется?

— Забудь, Иван Григорьевич, не бери в голову, — отмахнулся Зверев.

 — Это моя морока.

— Кабы твоя, княже. А мне как же башню строить, коли ее с места сдвинуть нельзя?

— Будет, будет тебе дорога, боярин, не беспокойся. Доделывай. А я… Я пока попытаюсь придумать, как с ведьмами старыми поступить.

— На тебя надеюсь, Андрей Васильевич, — кивнул царский дьяк. — Когда мне за ответом подходить?

— Я сам подойду, Иван Григорьевич, сам, — покачал головой Зверев. — Через пару дней.