Князь

Кони у нее расковались. Подмастерье подковал скакунов да между делом предложил боярыне перековать ее на молодую. Кому старость в радость?

Согласилась боярыня. Завел ее подмастерье в кузницу, растопил пожарче горн, ухватил старуху клещами и сунул в огонь. После окунул в молоко ударил молотом — осыпалась угольная корка, и показалась из-под нее молоденькая красотка. Наспех оделась, кинула кузнецу серебра, сколько с собой было, выбежала вон, накричала на остолбеневших холопов и унеслась со двора. В тот же день исчез и подмастерье. Искал его кузнец, искал, да ничего не выискал.

А тут на том же возке подъезжает помолодевшая боярыня со стариком мужем да сказывает: «На что мне, молодой, эта развалина?! Перекуй и его на молодого, кузнец-молодец!».

Изумился кузнец рассказу боярыни, но виду не подал — нельзя же показать, что подмастерье больше его, мастера, в кузнечном деле умеет. Растопил, по-рассказанному, горн сколько мог жарко, ухватил старика щипцами, да в огонь! Вытянул головню, сунул в молоко, ударил молотом — головня угольями и рассыпалась.

Боярыня в крик: среди бела дня мужа извели! Холопы хвать кузнеца да потащили на суд княжий.

А, знамо дело, с душегубами разговор короткий… Тащат его, а навстречу кузнецов подмастерье скачет. В черном дорогом кафтане, на черном огнегривом скакуне, из ноздрей искры сыплются да дым идет. «Что, — говорит, — кузнец, тяжко тебе? Видать, не сможешь более на меня злобой плеваться?» А Белбог за него так и не вступился.

Такова мудрость наших предков, отец. Невозможно возвысить своего бога, унижая других.

— Ты ведь тоже бегаешь к Лютобору, Андрейка, — понял боярин. — К колдуну проклятому!

— А знаешь, когда он мне эту сказку поведал? Когда я его спросил, как от рохли в подвале избавиться.

Лютобор посоветовал у нас в храме под горой святой воды набрать да с молитвою подвал и опрыскать. И свечу блаженному какому-нибудь зажечь.

— Лютобор? Святую воду в храме? — не поверил своим ушам Василий Ярославович.

— Да, отец. Он сказал, если православные отцы не признают его, это еще не значит, что он не признает православия.

— Истинны ли слова твои, отрок?

— Вот те крест, — осенил себя знамением Андрей. — Он веру истинную уважает и чтит, хотя сам к кресту и не подходит.

На самом деле старый волхв говорил немного иначе.

Он объяснял, что сила богов — в молитвах, к ним обращенных. С каждой молитвой человек отдает богу частицу своей души, своей внутренней силы — и эта сила защищает верующих, когда те обращаются к небесам уже за помощью. Почему бы и не воспользоваться молитвой, обрядом, водой нового бога, раз уж он набрал на здешней земле немалую силу?

Но Зверев считал, что самую суть объяснения он передал верно. Лютобор не любил христианскую веру. Но враждовать с ней колдун не собирался.