Князь

— Выжечь гнездо это сатанинское надобно, — крепко сжал кулак боярин. — Холопы вернулись, сил в достатке. Выжечь, дабы и следа никакого не осталось!

— Разве тебе не говорили, отец, что именно Лютобор исцелил меня, пока ты ходил на службу государеву? — повысил голос Зверев, испугавшись за наставника. — Разве плохо, что род он наш спасти желает, мать от бесплодия вылечил? Так ли за дела добрые платить положено?

— Он опозорил супружницу мою, Андрей! — рявкнул боярин. — Он ее сатанинской силой исцелял, а я лишь от Бога истинного благость принимать намерен! Душа моя принадлежит Господу нашему, Исусу Христу, слово — государю русскому, живот — земле отчей! Не желаю колдовством черным род свой марать, и вам… — вытянул он руку к Андрею, — и вам не позволю!

— Разве ты Бог, отец, чтобы отделять заблудших от оступившихся, верующих от грешников? Гордыня это, отец, грех страшный!

— Уж не ты ли судить меня намерен, недоросль?"

"— К Богу за ответом обратись, к Богу! — Андрей старательно бил в одну и ту же точку: переводил мысли боярина с самосуда на суд высших сил.

 — Отвези нас с матерью в храм православный. Дай исповедаться, к причастию подойти, службу отстоять. Коли Бог нас с матерью примет, из храма мы очищенными выйдем. Нет — сгорим там, как силе бесовской и положено. Суду Божьему ты поверишь, отец? Поверишь или нет? Или себя выше Господа ставишь?

— Ты как с отцом разговариваешь, юнец?! — поднялся во весь рост со своего кресла боярин Василий Ярославович. — В этом доме я хозяин! Мое слово, моя воля решать, кто виноват, а кто честен, кого карать, кого миловать!

— Твоя воля, отец, — пригасил голос Зверев, понимая, что здесь — не дома.

Здесь за ослушание в лучшем случае кнута на конюшне отмерить могут. А в худшем… Отец над детьми во всем властен. — Пусть твоя. Но ты, отец, без зазрения совести со схизматиками обнимаешься, что душу за золото продают, что Христа давно отринули и Мамоне со всей искренностью поклоняются. А старца, что веру хранит старую, до-христовую, в которой деды наши росли, ты огню хочешь предать? Может, ты мне запретишь благодарность за жизнь ему выразить? Может, мне не нужно могил предков наших чтить и навещать? Родителей наших?

— Этим речам ты тоже научился у болотного мудреца? — повернул к нему голову боярин.

— Разве схизматик тебе дороже того, кто прадеда нашего на сечу благословлял, обереги для него делал? Разве Лютобор — чужак на нашей земле? Разве он рубил Пятый крест? Ответь, отец, в чем вина этого старца пред тобой? В чем? Ты — владыка в своем поместье, отец.