Князь

— Что случилось, сынок? — встретил Зверева сразу за дверью боярин Лисьин. — Ты прискакал, что-то крикнул. Люди сказывают, холопов с собой потребовал.

— Тебя и холопов, сколько взять можешь, — кратко сообщил Андрей. — С заводными пойдем, налегке. Смута в Москве. Коли за две недели не успеем, переворот случится. Седлайте, сбирайтесь скорее! Пахом! — заметил он у лестницы дядьку. — На тебе княгиню оставляю! Где дворец мой, знаешь. Собирайте обоз и двигайтесь к столице с Богом. Холопов маленько натаскай и при оружии держи. Ну что ты стоишь, отец? Скачем! По дороге, коли хочешь, объясню.

Через час полтора десятка всадников одвуконь вылетели из ворот родовой усадьбы Лисьиных и, раскидывая копытами недавно выпавший снег, двинулись на рысях к Пуповскому шляху. Снарядить так быстро большее число служивых людей боярин просто не успел.

Одиннадцатого марта тысяча пятьсот пятьдесят третьего года от Рождества Христова пятнадцать великолукских воинов на взмыленных лошадях влетели в Троицкие ворота Московского кремля, перешли на широкий походный шаг и спешились только у царских дверей великокняжеского дворца.

К немалому изумлению боярина Лисьина, никто верховых в запретном месте остановить не попытался. Больше того, по дубовой мостовой в разных направлениях перемещалось немало всадников, тут и там ожидали чего-то кучки вооруженных бояр. Не просто при оружии — в полном доспехе, небрежно скрытом под налатниками. Только рогатин и щитов не хватало, чтобы в ратный строй ставить. Поневоле захотелось Андрею одеть и своих холопов в броню, покамест уложенную на заводных в чересседельные сумки. Кстати, у всех новоприбывших у седел щиты имелись.

— Здрав будь, боярин, — остановил первого встречного служивого Андрей. — Как государь?"

"— Все в руках Божьих, — перекрестился тот. — Ныне перед полуднем отец Михаил причастил его и исповедовал, духовную при нем Иоанн совершил. Все же сыну свому хворому оставить желает. Советам не внемлет…

— Отец! — оглянулся на Василия Ярославича Зверев и побежал вверх по ступеням. Лисьин оставил при лошадях пятерых человек, с десятью заторопился вслед за князем.

Рындами при дверях стояли бояре Аскольский и Диров из братчины. Это радовало — значит, власть дьяка Кошкина еще не кончилась. Правда, на несколько ступеней ниже маячили пятеро незнакомых вояк. И это уже тревожило. Так что десяток холопов за спиной гостя оказались весьма кстати.

— Здрав будь, княже, — кивнули Андрею рынды, с боярином же они по очереди обнялись. Дисциплина среди телохранителей, судя по всему, хромала на все четыре ноги.

Вслух князь, правда, ничего не сказал.