Князь

Зверев понял, что разговор еще только начинается и для посторонних ушей не предназначен.

В трапезной Варя, оказывается, уже успела накрыть стол. Здесь были обыденные моченые яблоки, грибы и соленые огурцы, на отдельном блюде розовела ровно нарезанная ветчина, на другом — она же, но свернутая в рулетики, внутри которых что-то желтело. Мало того — откуда-то взялся лоток с горячими запеченными голубями, задравшими кверху свои тонкие клювики. Приказчица еще суетилась — она как раз выставляла кубки. Причем — наряженная в чистенький светло-розовый сарафан с синей вышивкой и в кокошник с тем же рисунком.

Когда только успела? Чудеса, да и только.

— Молодец, Варенька, — шепнул ей на ухо Андрей, проходя мимо, и уже громче добавил: — Вели пока никому не заходить.

По обычаю холопы в боярских домах обедали вместе с хозяином, а потому предупреждение было уместным.

— И пива во двор вынеси, чтобы мужики там не заскучали! — спохватился он.

— Да, сие верно, — согласился гость. — От пива они точно не отойдут.

— Присаживайся, Иван Михайлович, — пригласил Зверев, наполняя кубки.

 — Давненько мы с тобою не виделись. Давай за встречу выпьем.

— Давай, — согласился дьяк, — дабы речи вести не так скучно было.

Он быстро выпил вино, тряхнул бородой и полез за пазуху, достал два свитка, взвесил в руке, выложил тот, что потоньше, из желтоватой бумаги:

— Сие есть грамота подорожная торговая. По уговору старинному с крымскими татарами, они к нам своих купцов невозбранно присылать могут, мы же к ним так же своих можем отправлять. Так же невозбранно могут смерды безродные к ним отправляться, коли выкупить пленников намерены.

Но государь так помыслил, под личиной смерда ты вызнать вряд ли чего сумеешь. Посему купцом поедешь. Иных возможностей у нас нет, посольство Девлет-Гирей прогнал.

— Боюсь, не поверят, — покачал головой князь Сакульский. — Где это видано, чтобы торговые люди верхом ездили? Они больше по воде норовят, на стругах да ушкуях.

— Поверят, — решительно пообещал дьяк. — Коли товар малый, но ценный, так и купец налегке скакать может. Опять же грамота у тебя царская. Поверят, нет — тебе без разницы. Главное, подорожная имеется.

Посему ни дозоров татарских, ни привратников ихних можешь не опасаться. Разве только в Диком поле казаки да душегубы татарские шалят. Вот с них, известное дело, спроса нет. Они на грамоты не посмотрят.

— Что же это за товар такой дорогой? — полюбопытствовал Зверев, подливая гостю вина.

— Нёбо волжского осетра.

— То, что у рыбы во рту? — дернув себя за бороду, уточнил князь. — Что же в нем такого ценного?

— Из него клей варят, Андрей Васильевич. Самый лучший, для луков.