Князь

Коли свершил проступок — он останется на твоей совести навсегда. Никто и ни за что язычнику блуд бы так просто не забыл.

А здесь: раз — и совесть отмыта!

Надо признать, получив отпущение греха и благословение в дорогу, князь Сакульский и правда почувствовал себе легче, словно второе дыхание открылось. Посему задерживаться в Туле он не стал, и на рассвете его скромный обоз из трех саней подкатился к запертым южным воротам.

— Куда путь держим, боярин? — весело обратился к Звереву румяный безбородый воевода привратной стражи в накинутом поверх добротного бахтерца простеньком беличьем налатнике.

 — На охоту, к родичам, али заскучал на Руси православной?

— Князь, боярин, князь, — поправил его Андрей и вытянул из-за пазухи царскую грамоту.

Воевода привычно стрельнул глазами вниз, на печать, вправо, на подпись, на заглавие, скрутил свиток и протянул обратно:

— Небогат твой обоз для дел торговых, княже. Откуда прибыль заполучить сбираешься?

— За мой торг казна платит, — хмуро огрызнулся Зверев. — Отворяй, день уходит.

— В Крым? — не торопясь выпускать путников, уточнил боярин.

— Туда, туда, — кивнул Андрей. — Нечто в царской подорожной написано невнятно?

— Оружие крымчаки увидят — не вернешься, княже, — кивнул на лежащие в санях пищали воевода и отступил с дороги. — Всеслав, отворяй!"

"Бородач с густыми бровями снял руку с рукояти сабли, одернул тулуп с заиндевевшим подолом, постучал кулаком по воротине. Где-то сверху послышался скрип, тяжелые створки покатились наружу, открывая сияющий заснеженный простор. Князь и холопы, повинуясь общему порыву, сдернули с себя шапки, несколько раз перекрестились и только после этого пересекли границу тысячелетней Святой Руси и знаменитого Дикого поля.

Когда-то очень давно, сказывают легенды, здесь тоже жили люди, пахали землю, растили детей. Княжества были богатыми, людными и сильными. Однако несколько веков тому назад в Крыму и половецких степях осели татары и стали изводить своих соседей непрерывными набегами, разоряя посевы, грабя деревни, угоняя жителей в полон. И хотя рати удельных князей были куда сильнее мелких разбойничьих шаек — однако угнаться за каждым бандитом они просто не успевали.

Набеги же продолжались год за годом, поколение за поколением — и пахари, что еще не успели попасть в татарский аркан, один за другим начали сниматься с отчих наделов и вместе с семьями уходить на безопасный север. Княжества безлюдели, оскудевали. Брошенные дома ветшали, зарастали пашни, падали плотины мельниц, растворялись дороги. Век, другой — и уже ничто не напоминало расплодившемуся зверью о том, что когда-то здесь кипела человеческая жизнь.