Князь

— Нас по дороге многие видели, — покрутил меж пальцев новгородскую чешуйку Зверев. — И ничего, не жужжали.

— То на дороге, княже. Магометяне, они ведь завсегда трусливы, коли малым числом ходят. Вот и молчали. Поди в степи узнай, отколь и почему несколько трупов прибыло. Тут каженную весну из-под снега сотнями вытаивают. Кто в буран заблудится, кто с татями столкнулся, а кто от каравана невольничьего отстал. Коли не знатного рода путник, никто беспокоиться не станет. Да не различишь сразу в путнике, кто он по вере. Прости, княже, коли обидел, однако же и халаты у вас с татарами схожие, и сапоги, и тулупы, и шапки, и упряжь, и лошади.

А что ферязь под шубой златом отливает, так то токмо рядом разглядишь.

— Ну, так чего тогда опасаться? — кинул Андрей невольнику монету.

— В степи не страшно, — моментально спрятал тот чаевые. — Да токмо в селении, али у крепости какой легко побить могут. Да и до смерти.

— У меня подорожная государева. У нас с татарами уговор о невозбранном проезде.

— Коли побьют, подорожная опосля уж не воскресит, — пожал плечами Козелло. — А могут и с нею побить. Басурмане, чего с них взять. Они и за то, что верхом на коне едешь, иной раз христиан калечат, а уж за оружие и вовсе на грамоты смотреть не станут.

Но у нас на дворе, княже, беспокоиться нужды нет. Хозяин не выдаст. Он хоть и схизматик, да не басурманин, гостей от магометян бережет. Чего на обед желаешь, княже? Могу ветчины принести, вина фряжского али немецкого.

— Нет, этого мы по дороге всласть наелись. Лучше чего-нибудь местного и горячего. Плов, например, у вас есть? Еще я слышал, кофе османы пить любят.

— Горький он, этот кофий, княже, просто спасу нет, — поморщившись, предупредил невольник.

— Ничего, потерплю ради экзотики. Как там насчет бани?

— Я уж послал, княже! — отчитался невольник. — Роберто воду для мыльни греет. Мыслю, через полчаса готово будет.

— Полчаса? Нет, тогда плова попробовать никак не успею. А кофе неси.

— Плов с сарацинской кашей велишь делать? С бараниной?

— Делай, как для всех. Сто лет татарской еды не пробовал.

— С изюмом? — все же уточнил невольник и склонился в поклоне: — Как помоешься, аккурат допреть успеет, княже. Кофе же ныне пришлю.

— Давай, давай, — отмахнулся от него Зверев, предвкушая давно забытый аромат из своего детства, скинул на скамью шапку, снял ферязь, стянул сапоги и прошелся из угла в угол, наслаждаясь прикосновением к ступням мягкого щекочущего ворса.

Вот уже месяц его ноги дышали свежим воздухом только пару минут в сутки, когда он перематывал портянки, предварительно, вместо помывки, немного потопчась по снегу. Лучшее средство, если верить Лютобору, от грибков, простуды и чесотки. Баня да молитва — и те хуже действуют. — Никита! Белье чистое достань. И себе тоже, мыться все будем.