Князь

Подумаешь, пограбить завернули! Хотя и русские бояре при случае расплачивались той же монетой. Тот же Васька Грязный таким макаром угодил в полон — удальство богатырское у татарских кочевий показать захотел. А помимо Грязного, в списках немало честных ратников оказалось, что Засечную черту от крымчаков защищали — да вот себя оборонить не смогли.

Андрей стремительно пробежал список сверху донизу, потом снизу вверх, и наконец углядел нужное имя: «боярин Лисьин Василий, мурзой Яншой из наскока прошлогоднего увечным привезенный».

— Мурза Янша — это кто? Где живет? Здесь?

— Янша? — Грязный поднялся, глянул сбоку в грамоту, пожал плечами: — При дворе не бывал.

Не слыхал я ни разу имени сего. Видать, из обедневших. Может, из кафского бейлербейлика?

— Чего-чего? — Андрей подумал, что ослышался.

— Бейлербейлика… Это они так землю делят, навроде погостов наших. У них тут, если земля большая — то бейлербейлик, коли поменьше — то санджак. В Кафе наместник османский сидит… Сидел. Крымом управляет. Посему и удел изрядный. А про мурзу… Яншу спрошу завтра, аккурат диван у хана ожидается.

Так ты вина-то отпей, княже. Отгадай загадку.

— «Сидел»? — моментально навострил уши Зверев. Глава вражеской администрации — это крайне важная цель. — Что, больше не сидит?

— Казаки недавно Кафу разгромили преизрядно. Так он в Кучук-Мускомский исар перебрался. Там безопаснее.

— Это еще где? — Просвещать боярина по поводу того, кто на самом деле громил вражеский порт, Зверев не стал.

— Возле Балаклавы. Верст двадцать к западу, до первой развилки.

— Откуда знаешь?

— Так туда от хана и обратно что ни день гонцы мечутся. Довелось недавно услышать, как дорогу нукеру объясняли.

Так ты вина отпробуешь али нет, Андрей Васильевич?

— Попробую, отчего не попробовать… — Князь отпил немного вина, покатал по языку, проглотил, выпил еще немного. — Приятное. Густой какой вкус, на немецкое или испанское не потянет. Сладковатое… Фряги делали?

— Нет, княже, местные!!! — довольный собой, расхохотался Василий Грязный.

— Им же нельзя. По вере. Ислам запрещает, — не поверил Зверев.

— А татары тут вообще ничего не делают, Андрей Васильевич, токмо невольники да караимы с греками.

Для греков же с караимами разницы никакой. Они и виноград растят, и вино ставят. Доброе вино, не оторваться. Да и сами басурмане втайне к оному прикладываются, потому и не препятствуют. Как же мужу взрослому да от кубка с вином отказаться? — Гость заглотил весь кубок одним махом и вдруг спохватился: — Ну-ка, дай на список глянуть… Да, так и есть! Боярина этого вторым заходом вписывали! Значит, мурза этот из беев Ширинских, от Карасубазара.

— Ничего не понял, — мотнул головой Зверев.