Князь

— А-а, посол неверных… — Губы наместника расползлись в улыбке. — Не ожидал, что ты и впрямь вернешься.

— Я подумал, досточтимый Барас-Ахмет-паша, — склонил-таки голову перед османами князь Сакульский, — что столь великий подарок смягчит сердце султана султанов Сулеймана Великолепного, и он соблаговолит снизить размер выкупа до посильного для Руси уровня. Отнести на стену, на свет? — спросил Андрей, мысленно соглашаясь изо всех сил.

— Да, пожалуй, — снизошел наместник. — Там будет легче разглядеть подарок.

Никита и Полель дружно крякнули, но сундук подняли и занесли на южную стену, благо она была совсем невысокой.

— Ступайте, — отпустил холопов князь. — Как тут красиво! Невероятно красиво… Наверное, приятно сидеть здесь по утрам и пить крепкий марокканский кофе?

— Никогда не приходило на ум, — к его удивлению, признался паша и хлопнул в ладони: — Принесите сюда мой столик и подушки!

Свита рассыпалась. Арапчонок и янычары устремились прочь, тощий носитель полосатого халата остался на месте, удерживая под мышкой какой-то цилиндрический футляр с позолоченными крышками.

— Дозволь, досточтимый Барас-Ахмет-паша, я покажу тебе подарок, который мы подбирали для величайшего из султанов со всем своим тщанием и уважением.

 — Андрей снял ключ, вставил его в прорезь замка. — Молва донесла до ушей государя, что Сулейман Великолепный изволит в часы отдыха развлекать себя изготовлением луков. А нёбо волжского осетра…

Он поднял крышку и одновременно направил в наместника самую сильную струю радости и восхищения, которую только смог породить.

— Неужели это оно?!! — охнул от восторга Барас-Ахмет-паша. — Так много! Чистейший осетр! Нёбо! Целый сундук!

С горящими глазами он запустил руку в серебристые чешуйки, вскинул ладонь, пропуская их между пальцами, зачерпнул снова… А воля его в это время взрывной волной неистовствовала в черепе Зверева, грозя выбить виски наружу.

Однако князь заставил себя улыбаться:

— Надеюсь, этот дар позволит величайшему, прекраснейшему, мудрейшему султану Сулейману Великолепному проявить милость к просителю и снизить выкуп до… до пятидесяти рублей за стрельцов и холопов, ста рублей за новиков и отроков, ста пятидесяти за бояр и детей боярских… — Договорив, Андрей стиснул зубы, поклонился и протянул обе грамоты Барас-Ахмет-паше.

Он так старался с воздействием, что ощущал себя перегревшейся электролампочкой.

— Перепиши! — небрежным жестом отмахнулся наместник.

Его тощий помощник приоткрыл было рот… Но, встретив взгляд Зверева, отчего-то передумал. Ученый человек почуял, чем может кончиться для него недовольство гостя. А коли отвечать за все будет наместник — зачем рисковать?

— Слушаю, господин. — Секретарь забрал грамоты и засеменил по ступенькам вниз.