Князь

На рассвете двадцать восьмого апреля князь Сакульский, сгибаясь под тяжестью московской шубы, уже требовал приема у дьяка посольского приказа Ивана Висковатого. И тот принял гостя сразу, отложив на время иные хлопоты."

"— Здрав будь, Андрей Васильевич. — Боярин встретил его не возле своего троноподобного кресла, а на полпути к двери, у заваленного грамотами стола. За столом жались к стене четверо подьячих в черных монашеских рясах — верный знак того, что ради гостя прочие дела и вправду были отставлены.

— И тебе здоровья, Иван Михайлович, — в ответ на такую вежливость Андрей чинно склонил голову.

Хотя как князь мог подобного перед боярином и не делать. — Вчера с дороги. Коли до снега хлопоты завершить желаем, поспешать с ответом надобно.

Зверев подал дьяку приготовленные свитки с записью полона и суммами выкупа, а также сведения по крепостям и гарнизонам Крыма и численности воинов в степных кочевьях. Висковатый тоже церемонно склонился, опираясь на посох, принял грамоты. Чуть повел подбородком. Один из подьячих весьма шустро подскочил, взялся за посох, не убирая его, а лишь удерживая на прежнем месте.

Иван Михайлович развернул первую бумагу, и глаза его мигом округлились:

— Что-о?! Шубу прими! — Он дернул плечами, и его представительское одеяние рухнуло на руки слуги. — Сто пятьдесят за боярина? Сто за новика? Полста за служивого? Тимофей, сочти немедля!

Другой подьячий забрал список, выскочил за дверь. Похоже, боярин Висковатый ухитрился приучить подчиненных работать исключительно бегом.

Глава же Посольского приказа уже просматривал вторую грамоту. Глаза его округлиться сильнее не могли, и теперь у боярина медленно опускалась челюсть:

— Невероятно! Как ты смог, Андрей Васильевич? Как сумел?

— Постарался, — кратко ответил Зверев.

Не говорить же при отлученном за твердолобость в вере дьяке про черное колдовство и злобную головную боль, которой князь расплачивался ныне за эти сведения.

— Лука, Тишку позови… Нет, следом беги. Вели сие в двух списках скопировать, един мне в сундук, другой в архив царский доставить…

Три секунды спустя за дверь выскочил второй слуга.

— И вы ступайте, — вдруг приказал дьяк остальным. — По ту сторону обождите.

Когда же боярин Висковатый и князь Сакульский остались наедине, Иван Михайлович широко развел руками:

— Я в восхищении, Андрей Васильевич! Никогда в иные чудеса, кроме Господних, не верил, но ты меня ныне изумил. Сто пятьдесят! Меньше двух с половиной сотен до сего часа никому сбить не удавалось, ты же… Ты просто кудесник, Андрей Васильевич, уж прости за слово такое. Да еще и секретов столько татарских собрал.