Князь

Я на торг пошел, другу одному проклятому подарок подберу. И лошадей куплю. На рассвете в путь.

Вечер прошел в хлопотах: путь предстоял не близкий, только верхом дней десять. Нужно было приготовить чистое исподнее и кафтаны, проверить лекарственные снадобья, прихватить запасную обувь и теплую поддевку на случай непогоды, уложить сушеное мясо и муку — на случай, коли иной еды не найдется, — сало и солонину приготовить для обычных привалов, испечь пироги на первые несколько дней. Все это время Варя молчала, а счастливый Андрейка носился туда-сюда, всячески стараясь ей помочь, но больше мешая.

Он успокоился, только получив от Зверева в подарок новенький поясной набор: две ременные сумки, кошель с полугрошем и два ножа — маленький для еды и большой для прочих надобностей. Забившись где-то в укромное место, он принялся изучать обновку, и до самой ночи мальчишку уже не видели.

Только уложив сына спать, Варя пришла в княжескую опочивальню и скромно уселась на лавку у стены.

— Дней через семь-восемь придет Никита с холопами и еще смердами, коих я из полона выкупил, — сказал ей Андрей, пересчитывая у бюро оставшиеся царские деньги.

 — Чует мое сердце, разминусь я с ними. Не знаю, сколько. Некоторые, думаю, по домам разойдутся. В общем, можешь всех для нужд по хозяйству направлять. Кто уйдет — их воля. Кто останется… Стало быть, идти некуда. Не гони. Здесь я тебе десять рублей отложил, больше не…

— А вдруг случится с ним что, княже? — перебила его приказчица. — Как же я тогда, с кем останусь?

Зверев остановился, потом сгреб широким махом все золото в кучу, поднял крышку, подошел к ней.

— Что тогда, Андрей Васильевич? Что будет тогда?

Князь подступил, подхватил ее на руки, закружил по комнате, потом резко остановился возле свечи, заглянул в лицо.

— Ты чего, княже? — обхватила его за шею женщина.

— Первая любовь не уходит, Варя, — признался он. — Никогда.

Крутанул ее еще несколько раз, а потом аккуратно опустил на перину.

* * *С утра снова началась скачка. Четыре часа с утра, два часа отдыха, еще четыре часа скачки, ночлег — и с утра все сначала.

Отклонения от обычного походного марша Андрей допустил только два раза. В первый день — на свежих лошадях — они шли, пока было светло, а на девятый — потому что дорога заканчивалась, и беречь силы скакунов больше не требовалось.

Седьмого мая, отправив Мефодия продавать коней, Андрей пошел вдоль торговых причалов, спрашивая самый быстрый корабль. Указали ему, естественно, на тощие, как селедки, одномачтовые речные ушкуи в двадцать шагов длиной и всего пять — шириной.