Князь

[221] После непогоды ветер переменился, и в первый же день ушкуй промчал все буйное озеро от берега до берега, и даже проскочил на несколько верст вверх по Свири. Места здесь считались неспокойными, и причаливать не стали. Тем паче что на борту княжеской яхты имелись и мягкая постель в небольшой, но выстланной коврами каюте, и стол, и отдельный сундучок с вином и провизией, и даже пара книжек в дорогу. Молитвенник и Жития святых.

Поутру двинулись дальше, и за двое суток пробились в Онежское озеро — чтобы в первый же день повернуть в Вытегру и опять ползти против течения.

Но ко второму вечеру ушкуй добрался до волока, к полудню нового дня дружная бригада перетащила его на сверкающих салом салазках в Ковжу, и уж тут, вниз по течению, путники к вечеру оказались на Белом озере. Правда — у противоположного от Белозерского монастыря берега."

"Сказать, что Кирилло-Белозерский монастырь — крепость, значит не сказать ничего. Монастырь превосходил размерами такие города, как Смоленск или Великие Луки, а некоторые башни его были столь велики, что и в московском кремле подобных не отстроено. За шатрами башен сверкали золотом десятки церковных луковок.

Кирпичные стены вырастали прямо из воды, отражаясь в низких пологих волнах, а вот купола — рассеивались, желтея в воде слабым невнятным маревом.

Примерно треть монастырского острова находилась за пределами монастыря. Здесь стояли амбары и навесы, от берега выступали далеко в воду множество причалов, пока еще совершенно пустых. Как водится, братия держала богатое хозяйство и вела широкий доходный торг. Больше никаких построек и палисадов округ не имелось. Да оно и понятно: в таком огромном подворье места для всех хватало и внутри.

— Риус! — окликнул корабельщика Зверев, когда ушкуй подвалил к одному из причалов. — Трюмы на тебе. У меня тут иных хлопот довольно.

— Всегда с радостью, Андрей Васильевич! — весело отозвался Рыжий. — Загрузим по самое не балуй!

Ворота монастыря ничем не уступали московским. Две арки, причем почему-то разной высоты и ширины, могучая надвратная церковь с собственной звонницей. Правда, здесь, в отличие от стольного града, ворота были сложены из камня, а не срублены из дерева. Никакой стражи, естественно, не имелось.

Однако Зверев искал не какого-то служку, а родовитого князя, и потому первый же остановленный смерд тут же указал:

— Князь Михайло? Дык, за церковью Введенской обитает, вон там, по дороге сей до патриарших палат, и влево маненько. Там дом приметный, с сосками деревянными на крыльце.

По «соскам» — резным деревянным полуаркам — Андрей узилище друга своего и нашел. Князь Михайло томился в ссылке в бревенчатом двухэтажном строении на четыре печи, с шестнадцатиоконным фасадом и встроенной каретной палатой.