Князь

— Кого-нибудь там видел? — ответил вопросом на вопрос князь.

— Я здесь! — отозвался кто-то еще. — Запыхался немного, сейчас…

Захрустели стебли, поднялся безусый паренек в тяжелом колонтаре из нашитых поверх стеганки в два слоя железных пластин.

— Еще кто есть?! — огляделся Зверев.

На этот раз никто больше не отозвался.

— Переждем? — предложил рыжебородый. — Татары пройдут, и можно выбираться.

— Не пройдут, — мотнул головой Андрей. — Много слишком. Да и потом по этому тракту не к своим, а на их лагерь или дозор скорее выйдешь. Нужно поворачивать на Калужскую дорогу.

И он первый отправился в сторону заката. Вскоре под ногами зачавкало, поднялась крапива высотой по грудь, ольха уступила место иве, а за нею открылась неширокая речушка. Возможно — та самая Ловать. Князь подобрал длинную валежину, потыкал с берега дно. Оно оказалось твердым.

— Вроде как мелко и не топко. — Он решительно вошел в воду, побрел через русло и вскоре благополучно оказался на той стороне, вымочившись лишь по пояс.

Как это нередко бывает, противоположный берег оказался заметно выше и суше, уже через четверть часа они выбрались в сосновый бор.

— Привал, — скомандовал Зверев. — Тут нас басурмане уже не выследят, даже если дымок заметят. Через реку и болотину не полезут.

В спасенной Полелем сумке, помимо перевязочных средств, обнаружилось сушеное мясо. Развести костер боярам труда не составило — огниво имелось в поясной сумке у каждого. А вот котелка, понятное дело, не нашлось ни одного. Пришлось бросить жребий и варить бульон в шлеме рыжебородого Иова.

Обсушив одежду, выспавшись и подкрепившись, утром бояре отправились в путь уже веселее. Да и шагать по полупрозрачному сосновому бору было куда легче, чем продираться через болотину у Ловати. Пару раз, правда, им влажные низины пересекать пришлось — но там земля хоть и чавкала, но даже ног не намочила, а вместо непролазного малинника стелился необъятный брусничник. Еще раз переночевав у костра, на третий день бояре все же выбрались на широкую утоптанную дорогу. Иного тракта, кроме Калужского, здесь быть не могло, и они уверенно повернули на север.

Как и на всякой проезжей дороге, здесь имелось много удобных стоянок возле ручьев или у берегов рек. Чтобы проезжий человек мог и коней напоить, и сам отдохнуть. На одной из таких и остановились путники незадолго до сумерек. Развели огонь, заварили остатки «мясной крупы». Утром же, еще до рассвета, к ним на поляну вылетело полсотни оружных всадников:

— Не шевелись! — грозно предупредил один из всадников.