Князь

Он лишил крымского хана всех вышедших в поход ногайцев: в одной бешеной и почти что удавшейся атаке полегли все двадцать тысяч степняков во главе с самим Теребердей-мурзой. Двести великолепных пушек из султанского арсенала превратились без своих нарядов в бесполезный хлам. Девлет-Гирею было о чем задуматься, и он не спешил начинать новое наступление.

Стрельцы под командой Зверева разбирались, какие возки с картузами и ядрами к какой пушке приписаны, распределяли стволы и обязанности, меняли фитили, засыпали полные сумки готовых патронов, запоздало хваля князя Сакульского за мудрость и предусмотрительность.

Боярские дети, окопав ближний склон, отошли в ложбинку, пряча лошадей от возможных татарских стрел. Отсюда они были готовы в любой миг снова ударить «в копья» или совершить молниеносную вылазку. Только быстро сгустившаяся ночная тьма остановила хлопоты и принудила людей к отдыху.

— Тата-а-а-а-ары!!!

Такое пробуждение уже никого не удивило. Люди, вскакивая, кидались на места своего ратного расписания, хватались за банники, пищали и бердыши, запальные шесты, и когда конная масса оказалась на расстоянии сотни саженей, в нее слаженно ударили пушечные и пищальные залпы.

Крымчаки падали с коней, кувыркались, погибали под копытами собственных товарищей, несущихся следом, но упрямо рвались к проходам между щитами.

— Кажется, они обезумели, — покачал головой Андрей, с бердышом наготове идя вдоль щитов второго от ложбины «угла». В грохоте и криках потерялся новый, незнакомый звук — и вдруг со стоящих на острие укрепления щитов внутрь непрерывным потоком посыпались многие и многие десятки копейщиков в ярких шароварах и войлочных куртках.

Стрельцы дали залп, второй, третий, снося многих из них, но нападающих оказалось слишком много. Прыгая вниз, они тыкали ратников своими пиками, наваливались всей массой, и парировать эти удары оказалось совершенно невозможно.

— Янычары!!! — кинулся к месту прорыва Андрей.

Бегущие первыми османы уже остались без копий, застрявших в телах убитых, и размахивали только длинными кривыми ножами размером чуть больше косарей.

Князь огрел бердышом одного, уколол другого, опять перехватил свое страшное оружие ближним хватом и с силой резанул слева направо, еще и еще раз, распарывая животы яростным басурманам, не имеющим на себе даже простенькой защиты вроде ватника или куртки из толстой кожи. Его злобно били ятаганами сразу со всех сторон — но прорезать доспех не могли, а по открытым частям тела пока не попадали.