Князь

Меч звякнул об огромный полумесяц, они сошлись с дезертиром в упор, глаза в глаза. Но если меч остался где-то у Зверева за спиной, то острие бердыша прижималось бандиту к лицу.

— Все! — предупредил новик и дернул оружие вниз, отводя древко назад.

Отточенная сталь заскользила противнику по лицу, вспарывая кожу и надрезая кость. Тот, роняя оружие, завыл, попятился, закрыв лицо руками, а Андрей снова крутанулся, отгоняя возможных противников за спиной. Двое отскочили, а один, стоявший на колене, оказался слишком занят раной у себя на бедре. Тяжелый бердыш, стремительно режущий воздух, легко отсек ему руку чуть выше локтя и прорубился сквозь тело сантиметров на десять в глубину.

— Вот, проклятье!

К этому новик совсем не стремился. Но назад ведь не пришьешь…

Оставшиеся дезертиры, двое с ножами и один с мечом, продолжать схватку не спешили, держась от Андрея в трех саженях. А вот бедолага со вспоротым лицом вдруг дико взвыл, подхватил меч и кинулся вперед, склонив голову набок, чтобы кровь не заливала единственный глаз:

— Убью-у!

Новик подбил его клинок вверх, тут же сделал ответный укол и отступил в сторону.

Литовец, уже мертвый, упал возле костра.

— Вы мечи подберите, — предложил Андрей, — если с ножами страшно. Я подожду. Пусть все будет по-честному.

Трое — не семеро. В том, что он справится с троими, Зверев ни на миг не сомневался. Даже если они возьмут щиты.

— Кто такие?! А ну, бросай! Бросай все!

На поляну выбежали с копьями Пахом, Вторуша, Мансур и сам боярин Василий Ярославович. Дикие литовцы с некоторым даже облегчением побросали свои клинки. Для них сражение окончилось без крови.

— Ух ты, — присвистнул Вторуша, бродя между трупами.

 — Как это ты их так осадил, Андрей Васильевич? Мы ведь задержались токмо лыжи надеть, да рогатины подхватили. Когда успел? Чем так ловко?

— Да вот, — поднял перед собой бердыш Зверев. — Вот так и так колешь, вот так издалека рубишь, вот так в упор режешь, а так от стрел прикрываешься.

— Дозволь, новик, глянуть?

Холоп взял новенькое оружие, покрутил в руках, кольнул, перехватил у обуха и косицы, снова за конец ратовиша, пару раз взмахнул:

— Глянь, и изгиб на острие, как у сабли. Василий Ярославович, им ведь и с коня рубить сподручно.

Вот бы и мне такой в поход ратный? Как его ни возьми — хоть издалека, хоть рядом, — а в руку ложится приятно. Баланс чуть сдвинут, но коли двумя руками, то и вовсе незаметно.

— Дай… — Боярин забрал оружие, тоже немного поиграл. Пожал плечами. — С саблей проще. Она легкая, быстрая, носить удобнее. А эту за спину вешать придется. Для сшибки коротковата. На длинное ратовище насадишь — баланс потеряется.

— Коли в сече удобна, Василий Ярославович, то можно и поносить.