Князь

Боярин снова взмахнул невиданным оружием, пожал плечами:

— Ну, коли не лень таскать, то скажи Малюте. Пусть скует. А пока гоните этих татей к саням. Вот кто нам ныне их до усадьбы потащит. Вовремя попались, вовремя…

О дальнейшей судьбе взятых в лесу то ли татей, то ли просто беглых людишек Андрей не узнал. Поначалу не поинтересовался, а потом закрутились новые события. Ведь на медведя, как скоро выяснилось, боярин отправился не просто так. В усадьбе с привезенного зверя холопы сняли шкуру, потом принялись срезать мясо и тут же, не внося в дом, пересыпать солью, специями, поливать каким-то соусом — и под присмотром Василия Ярославовича укладывать в кожаные мешки.

— За десять ден дойдет, — увязав в два мешка почти четверть туши, решил боярин. — И мыслю я, штуку эту твою хитрую тоже надобно нам прихватить. Пусть люди посмотрят."

"— Куда прихватить, батюшка? — не понял новик.

— Как куда? В Москву, Андрюша, в Москву. Пора за выслугу свою серебро от казны получить. Ну, и тебя показать. Новик ты или нет? Со мной поедешь, сын!

Приют худородных

Выехали, разумеется, еще затемно, на десяти конях.

Боярин с новиком, Вторуша, Никита и шесть вьючных лошадей. Или заводных — как посмотреть. Везли на них дорожные припасы: ячмень, вино, пироги — и кое-какое добро. Но сильно не нагружали, так что скакуны легко могли идти и на рысях.

Свои земли Василий Ярославович знал наизусть, мог ориентироваться среди лесов и ручьев в полном мраке. Да и заблудиться или попасть в яму на речном льду трудновато. Поэтому по Окнице и Линнице путники промчались, несмотря на ночь, широким шагом и на шлях выехали, когда небо только-только начало светлеть.

Повернули направо — и сразу перешли на рысь. Самый неприятный аллюр, при котором, как кажется, седло не просто дергается снизу, а специально метится: как бы хорошенько поддать тебе деревянным сиденьем по мягкому месту. Желаннее всего на рысях — просто встать на ноги. Но невозможно же стоять на ногах всю дорогу! А путь получился не малый. Ровно десять дней вышло — хотя и мчались они ходко. Сорок минут рыси, двадцать — широким шагом, потом опять рысью. Ночевали на постоялых дворах, так что времени на уход за лошадьми или еду почти не тратили.

Десять дней на рысях! В конце второго дня Андрей мог спать только на животе. К концу третьего — ходил, расставив колени в разные стороны. К концу четвертого — начал потихоньку сходить с ума и думал лишь об одном: когда все это кончится?

На четвертый день селения уже перестали прятаться от дороги, выставляя свои подворья на любование проезжающим. Постоялые дворы тоже попадались уже не только возле городов, но и на перекрестках, в деревнях, а то и просто на длинном однообразном переходе.