Князь

— Я… Я бы рассказал, княже, да ведь не поверишь. Истинно не поверишь.

— Отчего же, — развел руками Михаил Иванович. — Штука ладная, сам в руке держал и в деле увидел. Как же не поверить?

— В общем, далеко это место… И не описать, где.

— Умеешь любопытство разжечь, боярин, — бросил хозяин на край блюда огрызок яблока. — Теперь не отстану точно. Ну сказывай, не томи. Что за место такое тайное, как попал туда?

Зверев задержал дыхание, все еще колеблясь с ответом, а потом решительно выдохнул:

— Во сне!

— Где?! — Воротынский оглушительно захохотал. — Где-где? Вот уж воистину, место далекое, неведомое.

Ох, потешил! Да, воистину… А ты знаешь верю, верю. Я как-то, помнится, со Змеем-Горынычем сразился. О четырех головах! Три срубил, а одна никак не давалась. Пока бился, она сперва подо мной коня сожрала, потом голову мне откусила. Потом огнем обожгла — одежа вся на мне сгорела, поддоспешник, епанча. Одна кольчуга осталась панцирного плетения. И царапалась, так царапалась… Но я потом извернулся, в глаз ему совню воткнул.

— Как же ты без головы-то, княже? — не понял Андрей.

— Так сказывал же тебе, боярин, — опять захохотав, хлопнул гостя по плечу Михаил Иванович, — во сне сие было, во сне.

Так и не победил я гада того. Совню[45] в глаз сунул — и проснулся. А совней после того сна долго, ох, долго баловался. Ладная штука в горячей сече. — Хозяин поднялся, отошел к окну, распахнул створки: — Душно что-то ныне. Как бы грозы не случилось."

"В светелку тут же ворвался звонкий девичий смех. Андрей поднялся, подошел к князю, выглянул наружу. Внизу, в небольшом скверике, отгороженном от прочего двора махиной дворца, качались на качелях две девицы в легких ситцевых сарафанах.

Еще несколько девочек, девушек и женщин стояли под деревьями: вдоль частокола росли яблони и вишни, ближе к дому — две сливы, покрытые множеством темных спелых плодов. На окружающих качели двух полукруглых газонах красовались крупные ромашки, гладиолусы и пышные разноцветные гвоздики.

— Что тебя удивляет, боярин? — Наблюдательный хозяин на изумление быстро замечал изменение в настроении Андрея. — Ты давно не видел юных дев? Или знаком с кем-то из них? Вон те девчонки с косами — это мои дочери, Елена и Анастасия.

В сарафанах с синими юбками — дочери князя Трубецкого, соседа нашего. Эти уж на выданье. За ними тетка вон приглядывает, Евлампия Скопина, вдова князя Федора.

Теткой была темная женщина, одетая в черное платье со множеством юбок, превращавших одеяние ниже пояса в подобие колокола.

— А вот та, смешливая, в понизи жемчужной — то жена окольничего путивльского, князя Шаховского, Людмила, из рода Славиных. У них дом напротив дома Ивана Кошкина, аккурат через улицу, коли сюда от вас смотреть.