Князь

Здесь кто-то тебя приворожил? Дай подумать… А-а, ведь верно! Матушка заметила, после нашего возвращения из первопрестольной у Варвары Трощенковой платок новый появился. Понятно, что подарил кто-то… Вот оно, значит, как…

Василий Ярославович поднялся, подошел к окну, распахнул, крикнул во двор:

— Никита, Варьку найди, что светелку сына моего убирает. Сюда ее ко мне пришли, пускай поторопится.

— Чего ты хочешь, отец? — Андрей тоже вскочил."

"— Холопке указания дать, — невозмутимо ответил боярин. — О чем мы тут сказывали? А-а, о княгине Полине Сакульской. А зачем глядеть-то на нее, сынок? Ясно же сказано, титул за ней дают, угодья, и тяжба наша с князем Друцким прекращается.

Чего еще знать-то надобно? Впрочем, время еще есть. Однако же коли отказать соседу нашему, то он за обиду счесть может. Ибо предложение его, как ни крути, щедрое. Посему князь Друцкий свободным от благодарности к тебе считать себя станет. Будет тебе враг еще злее прежнего заместо друга возможного и родственника.

Ответить Зверев не успел. В трапезную вошла запыхавшаяся девушка, низко поклонилась:

— Звал, Василий Ярославович?

— Да, Варя.

Ближе подойди…

Девушка подступила к самому столу, порозовела под внимательным взглядом хозяина, несколько раз тревожно стрельнула глазками в сторону Андрея, однако боярин, полюбовавшись ее личиком и сарафаном, махнул рукой:

— Ступай, баню вели истопить. Помыться я хочу с сыном. Посему исподнее нам чистое приготовь, щелок, мочалки, веники, пивка пару кувшинов… Ну да, коли еще чего понадобится, опосля скажу, как придем. Ты сама там будь.

Холопка кивнула, убежала исполнять поручение. Василий Ярославович же кинул в рот горсть кураги, налил себе еще вина.

— Чего ты задумал, отец? — неуверенно поинтересовался Зверев.

— Разве ты не слышал, сынок? Попариться хочу. Не успели вчера после охоты. Волосы, глянь, от пыли все серые. А девка, ты прав, ядреная. Глянуть приятно. Ан ныне и глянем, — усмехнулся боярин. — В бане.

Самое поразительное, что ничего предосудительного в его словах усмотреть было нельзя. Ибо совместное помытие мужиков и баб или отогревание в общей парилке было в этом времени явлением повсеместным и вполне приличным[51] — это Андрей прекрасно знал. А вот про то, что и монастыри вокруг не мужские или женские, а смешанные — про то услышал только в Москве, из разговора бояр на дворе Кошкина.

— Понравилась тебе охота-то вчерашняя, сынок? — уже поменял тему разговора Василий Ярославович. — Я ведь и не видел ничего, все с князем речи умные вел. Хочешь, себе пару птиц заведем?

— Было красиво, — пожал плечами Андрей. — Но одно дело смотреть, другое — самому всем этим заниматься. Да и вообще, странное баловство — когда самая интересная добыча несъедобна, а съедобная неинтересна.

— Смотри.