Князь

Потом пообедали, выехали на ближние поля, где вовсю шла жатва. Проверили, как переносит ядовитую осеннюю росу садовая земляника, не полегла ли ботва у репы. Убрать все одновременно не хватало рук, приходилось выбирать, за что хвататься в первую очередь.

Свалив на берегу ручья осинку, отец с сыном, забыв про звание,[52] разделали ее на бревнышки и подлатали мост через Окницу в два шага длиной.

— Оброк скоро повезут, — пояснил Василий Ярославович. — Как бы не свалились с добром в воду.

После этого подошло время ужина, а потом и ко сну пора было отправляться.

Придя к себе, Андрей снял поддоспешник, который носил в усадьбе вместо ферязи, стянул через голову полотняную рубаху, снял сапоги, повесив портянки под окном, подальше от постели, по шаровары снять не успел — дверь приоткрылась, внутрь скользнула Варвара и, не глядя на боярина, принялась расстилать постель. Потом, стоя лицом к изголовью, сняла платок, развязала пояс сарафана, стянула его с себя, аккуратно сложила на сундук. Потом сняла рубаху и тут же скользнула под одеяло, натянула его себе под горло, и села, судя по всему, подтянув колени. После недолгого молчания попросила:

— Не смотри на меня так, Андрей Васильевич. Неловко.

— Днем я тебя, помнится, не очень смущал, Варюша.

— Дык то ж баня. Андрей Васильевич… А тут…

— Да… — Зверев посмотрел на дверь, на девушку. — Да. А что ты тут делаешь?

— Василий Ярославович велел… Сказывал, я ныне у вас ночевать останусь. Коли не прогоните. Прогоните?

— Я? — К подобному развитию событий Зверев был не готов. Но все же он был не настолько безумен, чтобы гнать из своей постели обнаженную девушку. К тому же ту, что ему действительно нравилась.

 — Накройся одеялом и лежи спокойно.

Варя послушалась, и Андрей смог раздеться, не очень стесняясь — после чего тоже забрался в постель.

— Все? — поинтересовалась девушка. — Жарко тут. И душно.

Молодой человек сдвинул одеяло, глянул ей в глаза. Что положено делать в такой ситуации, он не знал. Не попадал еще как-то. Но точно помнил, какие сладкие у Вари губы, склонился к ним и прижался в поцелуе. Она ответила, обняв его за спину. Андрей сместился немного и очутился сверху, а плоть его оказалась настолько жесткой, что девушка испуганно зашептала:

— Не туда, Андрей Васильевич, не туда… Вот я сейчас…

Она немного извернулась, он ощутил внизу нежное прикосновение и уже по воле инстинкта сделал резкий рывок вперед, проникнув куда-то во влажную теплоту.

Варвара застонала, закинула голову, до скрипа стиснула зубы, но он уже не владел собой, прорываясь все дальше и дальше, стремясь к чему-то сокровенному, скрытому в ее теле — хотя и не зная, к чему. Сознание словно заволокла какая-то пелена, отделившая разум от тела.