Князь

А тело буквально разрывалось от непривычного, сладкого напряжения — пока, наконец, не взорвалось наслаждением, оставившим после себя только безумную слабость.

Пелена спала — но Андрей все равно пребывал в блаженном оцепенении, наслаждаясь покоем и близостью такой классной и красивой девчонки.

— Ты самая лучшая, — попытался погладить он девушку по голове, и она прижалась щекой к его руке, придвинулась ближе.

— Спасибо, Андрей Васильевич. Так хорошо мне еще никогда не было. Никогда-никогда. Я, наверное, самая счастливая.

— И я тоже…

Молодой человек уже начал приходить в себя, в нем проснулось любопытство, вполне естественный интерес к женскому телу.

Его ладонь выскользнула из-под щеки, поползла вниз, на плечи, чуть приостановилась перед грудью, потом накрыла одну, слегка сжалась, ощущая ее мягкое тепло. Варя не сопротивлялась, и он уже смелее двинулся ниже, одновременно ощущая новое нарастание напряжения и стремления обнять ее, прижать к себе. Нет — стиснуть, захватить, завладеть! Он снова впился в ее губы, как вампир, желающий досуха высосать свою жертву, — и девушка послушно, безропотно отдалась его власти.

* * *

Ночь оказалась слишком короткой, а утро — слишком близким, чтобы двое смогли уделить время для сна. Однако солнце встало — нужно подниматься и смертным. Единственное, что Зверев позволил себе и Варе, так это обойтись без утренней тренировки, а выбраться из постели только к завтраку. После трапезы он все же прихватил лук и привычным путем отправился на берег. Триста метров — с такой дистанции он хотел класть в цель если не все стрелы до одной, то хотя бы восемь из десяти.

В здешнем мире с таким результатом можно смело называть себя снайпером.

Часа через два рядом спешился Василий Ярославович, посмотрел на его старания.

— Молодцом. На днях Пахом, наконец, добраться должен, пусть дядька порадуется. Он все твои успехи как свои принимает.

— Да, долго он, — кивнул Андрей, выпуская очередную стрелу. Причем точно в цель."

"— Дорога до Москвы неблизкая. Считай, как пешком идет. Это мы на рысях промчались — и то девять дней потратили. А он в пять раз медленнее тащится. А Варя мне понравилась.

Ядреная девка. Красивая. Не пробовал, но показалось, горяча она и ласкова. Понимаю, отчего к сердцу твоему легла. Главное, и сама к тебе тянется. Когда так, то вдвое слаще баба кажется. В общем, одобряю.

— Одобряешь? — опустил лук Зверев. Он ожидал услышать от боярина совсем противоположное. — Ты одобряешь то, что я влюбился в дворовую девку?

— А что тебя удивляет? — пожал плечами Василий Ярославович. — Ты же не баба, в подоле не принесешь. Тебе честь девичью беречь ни к чему.