Князь

Еще несколько воинов спустились вниз, прикрывая вход на лестницу, и положили ладони на рукояти сабель, показывая, что готовы в любой момент пустить их в дело. Из-за телохранителей была видна только голова правителя всея Руси. Толпа притихла — вживую, да еще так близко, увидев великого князя. Но тут какой-то молодец в кожаной с подпалинами куртке громко закричал:

— Глинских нам отдай, княже! Глинских отдай, они Москву сожгли!

Толпа, вспомнив о цели своего похода, зашумела, с другого края двора простоволосый, курчавый рыжий мужик подхватил:"

"— На костер колдунов, на костер!

Головы людей повернулись туда, и Зверев тут же всадил владельцу кожаной куртяшки стрелу в основание шеи.

На таком расстоянии она вошла в тело почти на всю длину, только маленький хвостик торчать остался, а заводила без звука осел на землю — даже его соседи на это внимания не обратили.

— Глинского давай! Глинского сюда! Сюда его, колдуна черного! — надрывался рыжебородый. Его поддержал еще какой-то нищий почти у самых ворот.

В этот момент Зверев увидел, как один из «гостей» с сулицей по краю толпы продвигается вперед, и тут же вогнал ему меж лопаток стрелу — толпа смотрела вперед, на крыльцо, и опять ничего не заметила.

— Слушайте меня, дети мои! — Начав говорить просто громко, уже с третьего слова царь сорвался на крик. — Нету во дворце моем ныне князей Глинских! Вот вам, крестом святым клянусь! — Государь перекрестился на храм, на самую колокольню — Андрей еле успел отступить в тень, в угол стены. — Нету в доме моем князей Глинских! И расправу без суда справедливого творите вы зря! Расследовать дело сие надобно должным образом…

— Отдай им Глинских, государь! — неожиданно громко перебил царя один из стоявших на крыльце бояр, красноносый и чернобородый, в куньей шубе и шапке.

 — Отдай, пожалей себя. Как бы беды не случилось! Ты нам дорог, ты, а не Глинские!

— Глинского, Глинского нам! — опять завелась толпа, всего миг назад почти поверившая в слова государя. — На костер колдуна.

Людская масса качнулась вперед — Андрей тут же поднял лук, вогнал стрелу рыжебородому в голову. Вторую, почти сразу — в спину стоявшему в первых рядах копейщику, который любовно прижимал к груди, острием вверх, смертоносную сулицу.

Отступил назад, в тень.

— У-уби-или-и! — истошно взвыли у дальней стены. — У-уби-или!

— Убить Глинского!!! Убить! — подхватили призыв нищий у ворот и еще один парень в нарядном, но изрядно потертом зипуне с засаленным воротом. — Убейте их!!!

Толпа продолжала напирать. Бояре, что стояли у крыльца, медленно попятились наверх, на ступени. Царь, вскинув руки, пытался перекричать горожан, крестился, показывал открытые ладони.