Князь

"

"— Какая разница, кто чем клялся? Главное — что он делал. Что крикуны из толпы орали? Глинского им отдать? А этот паразит чего хотел? Ан ведь того же! Причем тогда именно вякал, когда люди клятве твоей, почитай, поверили и скандалить перестали.

— Государь, — подошел к правителю думский боярин. — Ты спрашивал, отчего люди побитые остались? Ан погляди, у кого лук на боку висит.

— Так это ты, Андрей Васильевич? — задохнулся гневом молодой царь. — Ты их живота лишил? Не я ли запретил людей побивать?! Разве я не запретил кровь безвинную проливать?! Как посмел ты приказ мой нарушить, боярин?! Ослушался меня, своего любящего и справедливого господина?

— Потому что ты мне живой нужен, господин царь, — передернул плечами Андрей.

 — Только и ты мне ответь, государь. За что ты бабушку свою, Анну, ненавидел?

— Да как ты смеешь…

— А разве не тебе гонец рассказал, как ее живую в угли горящие бунтари закопали? Что сыновей, внуков, слуг ее побили насмерть? Тебя это обрадовало? А коли нет — почему же ты убийц, душегубов, предателей трогать запрещаешь, наши животы под их сулицы подставляя? Почему меня, который за тебя дрался, хаешь — а этого, уже трижды изменника поганого, Шуйского, под защиту берешь? Хотя не отвечай.

Не надо. Ни к чему. Я все равно уезжаю, государь. Ты так рьяно милуешь и прощаешь своих врагов, ты так строг к тем, кто любит тебя и защищает, что быть твоим другом… — Андрей скривился. — Быть твоим другом невыгодно, государь. Опасно. А становиться предателем я не хочу. Так что прощай…

Он развернулся и быстрым шагом пошел к конюшне:

— Никита, ты где?! Коня седлай! Уезжаю!

Пока среди сотен лошадей большущей конюшни Андрей искал своего гнедого, подошел и холоп.

Он знал, где стояли скакуны Лисьиных, где лежала упряжь, быстро уложил на спину коня потник, седло, затянул подпруги, надел узду. Через несколько минут Зверев запрыгнул в седло, сорвался во весь опор, пулей вынесся из ворот конюшни, пересек двор с еще не убранными трупами, вылетел за ворота и устремился к Пуповскому тракту. На дороге он повернул к Великим Луками и перешел на неспешную походную рысь.

Как Андрей и ожидал, уже к вечеру его нагнал на покрытых пеной лошадях Василий Ярославович с холопами.

Боярин натянул поводья, переходя с галопа на рысь, пристроился стремя к стремени, громко хмыкнул:

— Эк ты с государем разговариваешь! Ровно не он, а ты здесь господин.

— Обидно, отец. Ему жизнь спасают — а он вместо слова благодарного еще и ругать начинает.

— Молод он, Андрюша. В походах не бывал, людьми не правил. В книжках оно ведь все куда как проще и красивее получается. Вот и пытается… как в книжках. Пооботрется немного, ума-разума наберется. Советники все же мудрые вокруг.